Вечно голодный студент 7 - RedDetonator
«Нужно будет вернуться сюда, как закончу с этими долбоёбами», — сделал я зарубку на память. — «Хотя, если они тут так свободно тусуются, в части уже точно нет ничего полезного».
Оглядываюсь и вижу в небе какого-то микрочелика с крыльями. Высотой он примерно около метра, в руках у него АКС-74У, а взгляд его грозен — я вижу в нём жажду убийства.
Крылья у него не пернатые, как у какого-нибудь ангела, а кожистые, как у летучей мыши.
«Я в ахуе», — оценил я своё состояние.
Микрочелик взмахнул крыльями и набрал ещё пару метров высоты, после чего открыл огонь из автомата.
Пули застучали по асфальту у моих ног, и я открыл ответный огонь.
Крылатый карлик отреагировал мгновенно — он рванул вправо, а затем снизился, укрывшись за бетонным забором.
Когда я добрался до стены на противоположной стороне плаца, преследователи вошли на территорию части и открыли по мне огонь.
— Мужики, вы чего творите⁈ — спросил я у них, рывком пробежав за стену казармы. — Что я вам сделал⁈
Стрельба, внезапно, прекратилась.
— Эй, ти! — спустя десяток секунд, окликнул меня кто-то.
— Чего тебе⁈ — спросил я.
— Ти не форси⁈ — задал неизвестный встречный вопрос.
— Кто⁈ — озадаченно спросил я.
— Форси, билять! — пояснил он. — Ты не из Эрон⁈
— Откуда⁈ — с недоумением переспросил я.
— Ти откуда⁈ — спросил неизвестный.
— Россия! — ответил я.
— А-а-а, падажи! — озадаченно попросил неизвестный.
Они начали переговариваться на своём языке, очень экспрессивно.
— Руски! — позвал меня тот же неизвестный. — Ашибка вышел! Слушай, да? Мы — друг! Не враг! Если ты не форси!
— Я не форси, клянусь тебе! — заверил я его. — Я — русский!
— Харашо! — сказал он.
— Я выхожу⁈ — спросил я.
— Да, брат! — ответил он. — Выходи!
Примечания:
1 — Десижн — от англ. decision — решение.
Глава двадцать третья
Языковой барьер
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*
— Если начнёте стрелять, обещаю, сделаю всё, чтобы забрать с собой побольше ваших! — предупредил я местных.
Выглядываю из-за угла и вижу сидящих и лежащих за укрытиями КДшников, нервно сжимающих оружие. Один из них поднялся на ноги и пошёл ко мне.
По внешности могу сказать только, что он местный — черноволосый, смуглый, с карими глазами, с густой недлинной бородой, но без усов. Возраст, ну, наверное, лет двадцать с чем-то.
Одет в военную форму, с тяжёлым бронежилетом, шлемом НАТОвского образца, а также стальной маникой на правой руке. В руках у него ПКМ, с самопальным цинком примерно на 400–500 патронов.
— Ми не знали, что ти не форси! — сообщил он мне. — У тибя бледный лицо — у форси есть такой алп.
— Кто-кто у форси есть? — нахмурившись, уточнил я.
— Алп — это как ми, брат, — объяснил он. — Миня зовут Шахром.
Похоже, что «алпами» они называют КДшников.
— Константин, — представился я. — Но можешь звать меня Студиком.
— Ти откуда приехал? — спросил Шахром.
— Волгоград, — ответил я.
— Слишал такой горот, — покивав, сказал он. — Но в Москва бивал только…
Это объясняет, почему он знает русский — наверное, гастарбайтерствовал в Первопрестольной.
— Круто, — произнёс я. — Ты сам отсюда? Из Ашхабада?
— Не-не-не, брат, — мотнув головой, ответил Шахром. — Я из Гиссар — эта Точикистон, брат.
— Это Таджикистан? — уточнил я.
— Да-да, брат, — подтвердил он. — Я один руски язык знаю — остальные не панимает, брат. Ти прости — не знали же! Мир?
— А убитые? — спросил я. — Кровь же пролита.
Шахром обернулся к остальным и начал переговариваться с высоким и накачанным мужиком, держащим в руках заряженный РПГ-7.
— Гурт гаварит, что заплатит кун за убитых твоим, — сообщил он мне.
— Что за «кун»? — уточнил я.
— Человек ти убивать — рубль платить, — объяснил Шахром.
— А-а-а, компенсация, — понял я его.
— Да, камписация, — закивав, подтвердил он. — Род не будит хашмгин… то исть, возмущанить. Рубль заплатит Гурт. За тибя.
— С чего этот Гурт хочет заплатить за меня? — спросил я с подозрением.
— Хочит друг, брат, — ответил Шахром. — Ваивать ни хочит — ти сильный, а сильный лучше друг, чем враг, да, брат?
Видимо, они уже поняли, что сражение складывается не в их пользу, поэтому решили, что лучше замириться, дабы избежать дополнительных потерь.
Тут в небе вновь появился крылатый микрочелик с АКС-74У в руках. Он подлетел к Гурту, внимательно наблюдающему за ходом переговоров, и начал что-то тихо говорить. Шифруется так, будто я что-то понимаю…
— Тогда мир, — принял я решение. — Но без фокусов.
— Да, брат, без фокусов, — ответил Шахром. — Идём.
Он громко сказал что-то, после чего остальные опустили оружие и расслабились.
Следую за Шахромом, который повёл меня к моему Уралу-ВВ. Его охраняют двое вооружённых боевиков, из нормальных людей, которые сразу же напряглись, увидев меня, но успокоились, когда Шахром что-то сказал им.
Языковой барьер тут непреодолимый, потому что я нихрена не понимаю, что они говорят.
Урал-ВВ, как я вижу, сильно пострадал — лобовое стекло вдребезги, приборная панель пробита несколькими попаданиями отрикошетивших пуль, а ещё пули пробили цистерну, поэтому в салоне сильно воняет дизелем.
— Я сейчас, — сказал я и залез в кабину.
Имеется у меня средство, специально на такие случаи — высококачественная изолента, подходящая для заклеивания пробоин в баке.
С помощью УФ-зрения обнаруживаю абсолютно все пробоины в цистерне и тщательно заклеиваю их, а затем открываю настежь двери.
— Чито делаишь? — спросил Шахром.
— Цистерну пробили, — сказал я. — В кабине пары дизеля — лучше проветрить, чтобы не случилось чего-нибудь.
Через несколько минут, когда в кабине вновь начал доминировать запах разлагающегося содержимого башки Таракана, я понял, что можно ехать.
— Воняит, — поделился наблюдением Шахром, севший на переднее пассажирское сиденье.
— Знаю, — ответил я. — Как-нибудь расскажу тебе историю, как так получилось. Куда едем?
— Пряма, брат, — сказал Шахром.
Завожу двигатель, который, благодаря толстой броне, не пострадал от интенсивного обстрела, и мы едем по шоссе.
— В городе есть ещё кто-нибудь, кто говорит по-русски? — спросил я.
— Есть — многа кто, — ответил Шахром. — Проста тут нету, брат. Там, где будим, там есть многа кто.
Дорогу тут никто не расчищал, но вот все брошенные тачки качественно выпотрошены. Аккумуляторы — это новые деньги…
Постепенно, окружающая местность начала меняться. Сначала я увидел, с помощью ЭМ-режима, сотни людей, находящихся в многоэтажках, а затем, когда мы свернули с шоссе направо, наблюдаемые ЭМ-силуэты окончательно перестали поддаваться даже примерному подсчёту.
Мне открылся вид на жилые комплексы, огороженные
