Авиатрисы - Ами Д. Плат

деле это не сразу задумали как маскировку. Обычные солнечные панели, чтобы на борту была энергия. В плане электричества мы шагнули гораздо дальше Империи, но технологии самолетов нам пока неподвластны. Но откуда тебе столько известно про истребители и дирижабли?

Вивьен потупила взгляд.

– Собственно говоря, я знаю, в чем твой секрет. Но мне бы хотелось, чтобы ты сама пришла ко мне и полностью доверилась.

– Вы теперь сдадите меня военным?

– Ну что ты! Я ведь сразу понял, что ты авиатриса – мне известно, из-за чего бежала Бэт. Вы для меня как дочери… Когда Бэт нашла меня, я думал, это чудо. Я будто заново обрел потерянного друга.

– Почему папа уехал в Этрийскую империю?

– Он боролся с этрийцами по-своему. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? Твой папа верил, что на каждом гражданине нашей или чужой страны лежит персональная ответственность за то, чтобы война закончилась как можно скорее. Правительство жиреет, а простые люди страдают. И пока каждый из нас не начнет разрушать порочный круг хоть чуть-чуть, он не прервется.

– Значит, каждый может внести вклад? – Вивьен вспомнила, как думала, будто способна остановить войну – она же особенная – авиатриса, сильнейшее оружие.

– Конечно. А сейчас посмотри. Империя так далеко забрасывает бедных девочек, не заботясь о том, выживут они или нет. А те слепо подчиняются. Но ты не такая, Вив.

– Что вы имеете в виду?

– Ты можешь отправиться в Империю и украсть самолет. У меня есть средства и связи, чтобы защищать тебя здесь. Но кто защитит меня, Бэт, Акила, наш дом? Если ты достанешь самолет, я поставлю производство на поток.

– Один самолет?

– И еще исследования Дангара Глосса. Как тебе идея?

– У меня есть время подумать?

– Если честно, почти нет. Мы сдаем позиции с огромной скоростью. Но я уже обо всем договорился. Тебя доставят к «Новому свету», а оттуда – в крепость Винтервью. Тебе помогут. И лучше не говори ничего сестре.

– Я и сама хотела уехать, но Бэт меня отговорила. Она разозлится.

– Да, они с Акилом наверняка хотели бы удержать тебя или присоединиться к тебе. Но они не подготовлены к войне, сущие дети, да и прока от них не будет.

Вивьен кивнула, сделала несколько шагов. Она готова – ради Бэт и Акила. Но вдруг не получится? Ее могут схватить, убить… или заставить снова пилотировать – ради Империи.

– Нет… – Она помотала головой, словно отгоняя навязчивые мысли. – Я не могу не попрощаться. Подождите тут.

Вив побежала в бомбоубежище. Акил лежал на своем месте, раненый и беззащитный. Синяки едва начинали желтеть, отчего лицо казалось бледным и болезненным. Авилла и Бэт куда-то ушли.

– Мне нужно уехать, – прямо сказала Вивьен, присев рядом.

– Надолго?

– Скорее всего, да. Я пригоню сюда истребитель. Ты пострадал, Бэт тоже. Я не могу сидеть сложа руки. Хочу вас защитить. Иначе вообще перестану спать по ночам, зная, что в любой момент на вас могут сбросить бомбы.

– У меня ведь не получится тебя переубедить?

Вивьен покачала головой.

– Ты не можешь там умереть, – отозвался парень. – Помни об этом. Обещаешь?

– Обещаю. – Вивьен прижалась губами к его губам и зажмурилась. Ее слезы капали на щеки Акила. – Я вернусь. Передай Бэт, что я вернусь.

Глава 37

Пухлощекая Маргарет разбудила девушек.

– Миледи, вы будто кузнецы в борделе! – не стеснялась она в выражениях. – Разве подобает так спать?! Я подготовила для леди Рейры отдельную комнату. Ну разве так можно?

– Не бухти, дорогая, – зевнула Эбигейл. – Мы всего лишь болтали допоздна. Можно же девушкам посплетничать?

– Можно-то можно, но к вам гость.

– Что за гость?

– Молодой человек со свитой.

– Кто?! – воскликнула Эби.

Подруги переглянулись.

– Изволили явиться без приглашения и предупреждения. Только ночью скорый гонец доставил послание. Его светлейшее высочество навещает академию!

Директриса не сразу поняла, что это значит. Неужели цесаревич следил за ее судьбой и захотел проведать?

– Миледи, прошу вас, давайте скорее оденемся. И леди Рейру надобно сопроводить в ее опочивальню.

– Я пойду, – прошептала Рейра, поцеловав Эби в щеку.

Та смутилась, но тоже встала и принялась одеваться – не без помощи Маргарет.

Эбигейл приняла цесаревича в большой гостиной. Золотистые кудри, жемчужный костюм с иголочки – он весь сверкал счастьем, богатством и властью.

Октавиан Август сразу же бесцеремонно расцеловал руки Эбигейл.

– Как я счастлив, что вы живы! Когда мне сообщили о безумной поездке и вашей болезни, я был в гневе! Уверяю вас, это чистая самодеятельность премьер-министра и его бестолкового советника! Император ничего не знал. Он отрубит Биену голову, как только найдет!

– Ну что вы, не стоит! Советник защищал меня.

– Очень плохо у него получилось. Посмотрите на себя. На вас же лица нет. И это – после столь длительного восстановления!

– Однако я жива, и мы собрали много интересных сведений.

– Вот как? Расскажете?

– Боюсь, они секретны. – Эбигейл натянула дежурную улыбку, обидно услышать, что выглядит она не очень.

– Но не для меня!

Они присели на диванчик.

Цесаревич не отпускал руки Эби.

– Душа моя, я страдал, зная, в какой вы опасности!

– Ваше сиятельство, право, моя скромная персона не стоит вашего внимания.

– А вы не скромничайте, мое золото! Покажите же роскошную академию, ваше царство. Мне не терпится увидеть все воочию!

Директриса не нашла что возразить, да и ей было необходимо проверить владения.

Она устроила царевичу экскурсию по школе: заглянули в кабинет во время занятия, послушали профессора Аронакса, прошлись по коридорам, осмотрели общий зал и библиотеку, отобедали в гостиной Эбигейл и отправились к ангарам.

Погода смягчилась, позволяя насладиться прогулкой. На удивление, Октавиан Август оказался приятным собеседником, искренне интересовался успехами и сложностями авиации, изъявил желание посидеть в кабине истребителя и в целом восхищался проделанной графиней работой.

Он даже перестал сыпать высокопарными заявлениями о том, как страдает без нее, и Эбигейл потеряла бдительность. Перед отъездом царевич захотел проводить графиню обратно в ее покои.

– Нет, мне следует вас проводить, ваше высочество.

– Почему мы до сих пор так официальны? Называйте меня Октавиан.

Эбигейл сделала реверанс, а когда они очутились в гостиной, предложила:

– Может быть, чаю?

– Лучше что-нибудь покрепче.

Царевич устроился на диване, а Эбигейл разлила по бокалам янтарный напиток. Она подала хрустальный фужер цесаревичу, но не присела рядом. Даже зная, к чему он клонит, сложно увильнуть. Неосознанно она качнула бедрами, и вслед качнулась длинная тяжелая юбка.

– Эбигейл, меня восхищает ваша смелость. Клянусь, я сходил с ума, когда мне сообщили, что с вами приключилось.

– Право же, ваша светлость…