Дежурный после полуночи - Алексей Шаронов

Неясно было, прошла минута или полчаса, когда умиротворение мужчины нарушили активные шаги и тяжёлое кряхтение. Николай, продолжая гладить спокойно смотрящую вдаль собаку, перевёл взгляд на источник шума и обречённо прикрыл глаза рукой. В тот же миг озлобившаяся иллюзия девушки хищно оскалилась на вторженца и плавно растворилась, оставив за собой лёгкий холодок.

– Ну и зачем? – промямлил Николай, слыша, как уставший гость опускается рядом.

– Ты не бросил меня, когда я был готов сдаться. Неужели думал, что я возьму и оставлю тебя? – с толикой обиды хмыкнул Березин, растирая ноющие после подъёма коленки.

– Как ты прошёл в обратную сторону?

– Как-как… С криками и руганью!

Николай проглотил подступивший к горлу ком и, распахнув глаза, уставился на измученного друга:

– Что бы ты ни сказал, Стёпа – я её не оставлю.

– Мы хотя бы можем поговорить?

– Давно пора, – губы дёрнулись в слабой улыбке.

Березин оглядел линию горизонта и перевёл взгляд на возвышающиеся за спиной горные вершины:

– Кто бы мог подумать, мы всё же добрались.

– Ну, вам ещё предстоит раздобыть еды и переплыть океан, но… Да, – Николай хмыкнул, ощущая необычайный покой, даже несмотря на всю трагичность ситуации. Лежащая на коленях Элли тихо тявкнула, вновь подныривая мордой под хозяйскую ладонь.

– Знаешь, ребята чуть не снесли блокпост, когда услышали, что вас не пускают. Они все ждут нас с тобой, никто и слова поперёк не сказал.

– Ненадолго тебя хватило.

– Можешь злиться сколько влезет, но я не дам тебе умереть здесь.

– Силой потащишь? – болезненно усмехнулся Николай.

– Если придётся. Тебе ещё рановато на тот свет. Тридцать два, жизнь только начинается.

– Уже тридцать три, – вынув из потрёпанного рюкзака пластиковую бутылку, набитую подтаявшим снегом, мужчина сделал крохотный глоток. – Одиннадцатого исполнилось.

– Ну, поздравляю с прошедшим, – поджал губу товарищ, принимая сосуд и вытряхивая в рот протянутый «напиток». – Только это ничего не меняет.

– Я устал, Стёпа…

– Ты самый стойкий человек из всех, кого я видел в жизни. Тебе просто нужно отдохнуть. Добраться до безопасного места, хорошенько отъесться и отоспаться.

– Перестань. Мы оба знаем, что мне осталась пара дней. И то, если повезёт, – с нескрываемой тяжестью бросил Николай, но в сердце не отозвалось ни единой струны страха или грусти.

– Петя говорит, что ему становится лучше. А вы получили одинаковую. Да и течение явно замедлилось. Ещё всё может выздороветь…

– А, ну раз Петя говорит, – обречённо засмеялся Николай, утыкаясь лицом в ладони. – Тот Петя, который рассказывал нам, как в одиночку за вечер отделал всю роту в боксе или что сам вырастил двадцать братьев и сестёр? Ну да, ему уж точно можно верить! Особенно в вопросах радиологии! Нет, Стёпа, нам обоим конец. Но, знаешь, я ведь пытался. Правда пытался. Чёртовы грузовики, этот драный переход. До последнего пытался, хотя уже давно мёртв, но сейчас… Стёпа, я не хочу… Я не брошу её, чтобы умереть через несколько дней у вас на руках.

– Ты сам меня учил! – вскрикнул товарищ, хватая Николая за плечи и заглядывая в походящее на череп лицо. – Что бы ни происходило – находить силы, брать себя в руки! Выживать!

– У меня не осталось никаких сил, Стёпа. Нечего искать и нечего брать. Посмотри на меня… Я уже ничем не буду полезен, – мужчина прошёлся огрубевшими, иссушёнными пальцами по шерсти на спине собаки и поднял потускневшие глаза на друга. – Да и не только в лучевой дело, Стёпа… Я отдал всё, что у меня было: принципы, здоровье, даже собственную душу. Мне больше нечем жертвовать. После всего я просто… Я просто не хочу. Я же не прошу чего-то особенного. Мне ничего не нужно. Только покой. Я просто хочу покоя. Я просто… Хочу не быть. Неужели я до сих пор не заслужил столь малого?

– Нет, не заслужил! – разгневанный Березин поднялся на ноги, его металлический голос пробирал до костей. – Ты обещал! Ты давал слово, что мы все выживем! Ты давал слово, что доведёшь нас до эвакуации, а я вот уже месяц расхлёбываю всё за тебя!

– У тебя отлично получается, – бездушно усмехнувшись, проронил Николай, оглядывая тропики, а после – пристально уставился на друга, пытающегося скрыть испуг. – Я серьёзно. Ты замечательный лидер, и я горжусь тобой. Многие этого не понимают, но в тебе есть то, без чего настоящее спасение невозможно: умение отделять средства для достижения целей. И милосердие. Я же, как оказалось, был этого лишён.

– Коля, пожалуйста… Всё то, что мы делали. Все те, кого мы предали. Это не может закончиться вот так. Ты так винишь себя в том, что мы бросили их всех, но это не только твоя ноша. Решение принимали все вместе, вчетвером. Ты, я, профессор и Варфоломей. Двоих уже нет. Коля, пожалуйста, не оставляй меня с этим грузом один на один. Я не справлюсь.

Николай затих, слабо почёсывая навострившую уши собаку, и подал голос только спустя несколько минут:

– Какими вырастут эти дети, Стёпа? Такими, как Кирилл? Познавшие эту жуткую боль в возрасте, когда уже всё осознаёшь, но не умеешь отделять. Я так много думал об этом, но совершенно не представляю, как людям спастись от всей той безграничной ненависти, что вскоре наполнит мир и умы. Ярость на весь белый свет…

– Будет тяжело. Будет несправедливо, – кивнул Березин. – Но ничто не предрешено. В наших руках рассказать и объяснить. Не затем ли ты пишешь свою драгоценную тетрадку?!

– Сны, в которых я умираю, – мои любимые, – мысли в голове окончательно утратили какую-либо последовательность, и Николай просто говорил всё, что было у него на уме, уставившись в тонкую синюю полосу неба на горизонте.

– Что? – потеряв нить, вскинул брови товарищ.

– Это песня. Красивая. А теперь ещё и такая подходящая. Иронично. Я столько раз умирал за эти месяцы, когда закрывал глаза, но всё равно какой-то частью себя хотел вновь и вновь вернуться в них. Потому что там я видел её, – Николай оглядел тут же возникшую рядом иллюзорную девушку, на сей раз укрытую свадебной фатой, и с нежностью протянул руку, отодвигая просвечивающую ткань. Очертив родное нематериальное лицо дрожащими пальцами, мужчина печально улыбнулся и отвёл глаза – призрак растворился, так и не издав ни звука. – У меня была невеста. Аня. Должны были пожениться в середине июня. Она была в городе, когда всё случилось. И погибла. Из-за меня.

– Я… Я не знал. Соболезную, – Березин потупил взгляд, внезапно утратив всю уверенность.

– Если бы ты только был знаком с нею, Стёпа. Ты бы сразу всё понял. То, как она