Игорь Поль - Штампованное счастье. Год 2180

– Радуйся, что выжил, дурила,– парирую я.– Вернешься в казарму, будешь своим обалдуям байки травить, как сам Ролье тебя живым отпустил. Увидишь, не поверят тебе.

– Ты!! – задыхается морпех, подаваясь вперед. Глаза его наливаются кровью.

– Спокойно, Майкл.– Его спутник, судя по нашивкам на рукаве, сержант, властно кладет руку на локоть бешеного быка. Поворачивает голову и смотрит на меня своими голубыми, как лед, зенками.– Мы про тебя слыхали, Ролье. Не поднимай кипешь и спрячь свои нашивки. Мы кодекс чтем. Никаких разборок на переговорах.

– Ясен пень. Сочтемся после. Много вас еще осталось? А то мне боезапас сдавать назад неохота. Старшина у нас – чисто зверь. Не любит патроны приходовать. Ну, ты понимаешь, сержант.

Однако сержант оказывается мне не по зубам. Укоризненно качает головой.

– Зря ты так, парень. У нас приказ, у тебя приказ. Ничего личного.

От его спокойного голоса мне становится слегка стыдно.

– Мне-то что. Я вас не трогаю. Оружие разрядил. Я правила знаю. Зачем звали-то?

– Командир наш поговорить решил. У него задвиг на рыцарстве. Он флотский в третьем колене. Традиции чтит. Хочет раненых собрать. Хотя ребята рвутся вас размазать.

– Кишка тонка,– автоматически огрызаюсь я.

– Да хватит тебе, Ролье,– неожиданно улыбается сержант.– И так вижу: лихой ты чувак. Досталось, поди? У вас и укреплений-то не было.

– Досталось,– с достоинством соглашаюсь я.

– Ну вот и нам досталось. Ты это, Ролье, командиру нашему не хами. Хороший он мужик. Правильный, хоть и упертый.

– Не буду. Я правила знаю.

– Да при чем тут правила? Я просто по-человечески тебя прошу.

От удивления отвешиваю челюсть. Это что, шутка такая? С легионером – по-человечески? И кто – марсианский морпех, который нас ниже грязи должен ставить. Но взгляд сержанта остается серьезным.

– Ладно, сержант. Ты не волнуйся, я действительно правила знаю. Хоть вы нас за людей и не считаете.

– Животное,– презрительно бурчит громила.

– Заткнулся на раз-два! – читаю по губам неслышный приказ сержанта.

Похоже, дисциплину у них понимают, и сержант не шутит: громила с лязгом смыкает зубы. До самого конца пути он смотрит мне в грудь и не издает ни звука.

Гул гравикомпенсаторов стихает. Я чувствую боковое ускорение – пилот выполняет горизонтальные маневры. Мгновение тошноты – вошли в поле тяготения эсминца. Едва ощутимое касание – мягкая посадка.

– Приехали,– говорит сержант.

Я оставляю винтовку на борту бота. Медленно поднимаюсь, приноравливаясь к местному тяготению. Негоже ковылять инвалидом под взглядами марсиан. С прямой спиной я осторожно спускаюсь по аппарели. Морпехи следуют в шаге позади. Еще пара встречающих. Тоже морпехи. Оба с оружием. Караул. Подтянутый флотский– вахтенный выпускающий офицер при шлюзе.

Он прикладывает ладонь к козырьку.

– Лейтенант Венцель, вахтенный офицер.

Резким рывком руки отдаю ему честь – идеальный парадный истукан.

– Капрал Ролье Третий, за командира Сводного отряда.

Кожа на лице офицера – тугой пергамент. Ни один мускул не дрогнет. Он поворачивается кругом.

– Прошу следовать за мной. Командир корабля ждет вас у себя.

Морпехи сопровождают меня.

«Эйлад, Марсианская Республика»,– читаю я на большой серебряной табличке, прикрученной к переборке.

Я разбираюсь в марсианских кораблях лишь в общих чертах. Тем более что этот эсминец – новой серии. Но все равно понимаю, что меня ведут кружным путем. Не хотят, чтобы я увидел повреждения. Боятся, что я смогу оценить степень причиненного ущерба. Наивные. Сам факт этого кружения возносит мой дух на невообразимую высоту. Я чувствую себя победителем. Равным всем этим многочисленным суетящимся скафандрам.

Мы петляем, проскальзывая в узкие проемы, и тяжелые люки тут же задраиваются за нами. Вокруг – такое же царство серого, как и на наших кораблях. Разве что матросы непривычно большого роста и подволок довольно высок для боевого корабля. Я вспоминаю: тут служат люди, а они в условиях низкого тяготения Марса сплошь высокорослые.

Мы проходим сквозь тесноту забитых оборудованием отсеков с сидящими на боевых постах флотскими в скафандрах с открытыми шлемами. Любопытные взгляды жгут мне спину. Часто я задеваю кого-нибудь в узком коридоре, тогда флотский вжимается спиной в переборку, пропуская нашу группу, и я чувствую запах сытного пайка, что исходит из его рта. От запаха пищи у меня сводит живот: я голоден, как зверь.

Вид матроса, затирающего подозрительное буро-красное пятно на палубе, заставляет мои губы сложиться в хищную улыбку. Спохватившись, я прикусываю губу. Все-таки мы вас достали, сволочи. Офицер дергает щекой, заслоняя флотского.

– Прошу сюда,– изображает он предупредительность.

Бедолага-матрос, вытянувшись смирно, замирает за его спиной.

Расслабься, дружок. Быть тебе во внеочередном аврале.

Каюта командира оказывается довольно мелким отсеком. Эсминец – корабль маленький. Часть каюты отделяет спешно приделанный к моему появлению брезентовый занавес. Должно быть, за ним скрываются какой-нибудь тактический компьютер или пункт резервного управления.

Невысокий серьезный офицер выходит из-за ширмы. Его выправке может позавидовать участник парадного расчета на флагмане. Спина его так пряма, что кажется привязанной к невидимому стальному стержню.

Сержант-морпех делает ему доклад.

– Спасибо, сержант. Можете подождать в коридоре.– Голос офицера странно ломкий, будто после болезни. Но серые глаза на круглом восточном лице смотрят цепко.

Он проникает взглядом прямо в то место, которое у людей называется душой. Преодолевая инстинкт, я выдерживаю взгляд. Сдохну, но не отдам честь первым. Я знаю правила переговоров. Я приглашенная сторона. Офицер, кажется, читает мои мысли. Намек на улыбку касается его глаз. Он прикладывает руку к бровям.

– Капитан третьего ранга Чон. Командир эсминца «Эйлад» Флота Республики,– произносит он нараспев.

Мне странно слышать его незнакомый акцент.

– Капрал Ролье Третий, за командира Сводного отряда,– представляюсь в ответ.

– Думаю, я не нанесу вам оскорбления, капрал, если предложу присесть.

– Правила ведения переговоров этого не запрещают, сэр.

Теперь офицер позволяет себе настоящую улыбку.

– Прошу садиться, капрал,– приглашающим жестом он указывает на легкое кресло.

Я подавляю в себе странную уверенность, будто командир эсминца чувствует, каково мне после многих дней пониженной гравитации стоять под гнетом нормальной, в половину земной, бортовой силы тяжести.

– Могу я вас чем-нибудь угостить, капрал? – продолжает играть роль офицер.– Кофе? Сигареты? Немного легкой закуски?

– Спасибо, сэр.– Я опускаю глаза, скрывая голодный блеск.

– Будем считать, что это означает «да».

Словно получив невидимый сигнал, за моей спиной в отсеке материализуется вестовой с маленькой тележкой. Оставив ее перед моим носом, он исподтишка стреляет в меня любопытным взглядом и исчезает, будто его и не было. Запах еды щекочет мне ноздри. Берет меня за горло. Холодными пальцами щупает мой сжавшийся в голодном спазме желудок.

– Прошу вас, не стесняйтесь, капрал,– приглашает офицер.– Я понимаю, каково вам пришлось.

Стиснув зубы, я вскидываю голову.

– Нет-нет.– Офицер протестующее вскидывает руку.– Никаких скрытых намеков, капрал. Я восхищен вашим мужеством. Примите это как знак моего уважения.

– Благодарю вас, сэр.– Изо всех сил я стараюсь говорить медленно. Демонстрирую достоинство коротышке с раскосыми глазами, облаченному в подогнанный по фигуре флотский скафандр.

Я протягиваю руку и наугад беру чашку с чем-то жидким и горячим. Составляя мне компанию, капитан деликатно наливает себе крохотную чашечку крепчайшего кофе. Восхитительный вкус куриного бульона обжигает мне нёбо. Я сглатываю, надеясь, что бурчание в моем животе не долетает до сидящего напротив человека. С краской стыда на ушах я вдруг понимаю, как дико воняют внутренности моего скафандра.

Но капитан старательно делает вид, что вонь многодневной прелой прокладки и переполненного контейнера для испражнений – дело для него обыденное, не заслуживающее внимания. Я вспоминаю слова сержанта-морпеха. Он действительно понимающий мужик, их командир.

– Прежде всего, капрал, я обязан поинтересоваться у вас, какой причиной вызвана ваша стрельба по вверенному мне кораблю?

Я ступаю на тончайший лед. Мне приходится быть дьявольски осторожным в словах. От того, что и как я скажу, сейчас зависит, начнется ли война между двумя планетами. Проклятая натура. Ненавижу свой долг!

– Приказ об открытии огня отдал мой командир, капитан Золото,– медленно произношу я.– Уверен, у него были веские основания для такого решения, сэр. К сожалению, мой командир погиб, и я не могу дать более обстоятельный ответ на ваш вопрос, сэр.