Пермский Губернский 7. Ультимат. Том 2 - Евгений Бергер

на выходных. Вот это вот всё, понимаешь? Без перестрелок… Без запрещённой магии. Без жутких взрывов, от которых потом болит голова. И, когда я думал об этом… мне привиделась Беллз.

— А, что в этом такого?

— Так мы же терпеть друг друга не можем!

— Вы? Хех… Мне вот больше интересно, когда тебе надоест врать самому себе?

— А я не вру! Я полностью откровенен! Просто… Ну, Беллз это ж… пройденный этап. Сам понимаешь — дважды в одну реку зайти нельзя.

— А ты попробуй! Кто тебе мешает? Вот если пораскинуть мозгами — вы два проклятых преступника. Некогда были прекрасной парой! Да, сейчас вы смотритесь забавно… Она такая вся из себя молодая герцогиня. И ты… шут. Ну или в лучшем случае — коротышка-лакей. Но тем не менее — она тебя искренне любит. И в тебе тоже это есть.

— Нет! Это всё самообман… Ностальгия о том, чего уже не может быть.

— Да-да… Как скажешь. — я лишь обречённо закатил глаза и смирился.

Вот есть такой тип людей, которым невозможно доказать их собственную слепоту. И Семён, к великому сожалению, был, как раз из таких.

Он сидел и болтал о том, как хотел бы обзавестись настоящей семьей. Говорил про детишек… И женщину, с которой ему будет счастливо и хорошо. Но всё это, конечно же, потом.

Однако, глядя на Семёна, я всё больше думал на тему того, как его освободить? Без перезаключения контрактов… Без каких либо условностей, что его в итоге опять повяжут… Вот просто отпустить Семёна в свободное плаванье.

Ведь он, в отличии от меня — всего лишь человек. А человеческий век, увы, краток.

Прибыв на «Искру», мы вновь столкнулись с целым парадом из тракторов.

— Как шумно… — тяжко вздохнул Леман: — Ещё и этот снег повсюду. Фёдор Александрович… Вы не могли назначить мне временного уборщика? Чисто, пока снегопады не пройдут. А-то эта белая жуть заваливает мои органы зрения.

— Удивлён, что они, вообще, есть. — усмехнулся я, отряхивая представителя кремниевой жизни: — Ладно! Сейчас работает много народу… Думаю, приставлю к тебе, какого-нибудь рогатика.

— Буду очень благодарен.

Оглядевшись по сторонам, я заметил Гриню — молодого бычка. Он боязливо прятался за наваленным друг на друга покрышками.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Простите, Фёдор Александрович… — вздохнул бычок и вышел ко мне на встречу: — Я не уследил за погрузчиком и погнул одну из несущих балок рампы.

— А чего так? — удивился я.

— Рука… — Гриня указал на перебинтованную кисть.

— Ах да. Я уже и забыл, что ты у нас непослушный и решил игнорировать советы Монро. Ну, ничего страшного. Ребята всё быстро починят!

— Прошу, Фёдор Александрович… Я всё оплачу! Только не увольняйте меня!

— Не надо ничего платить. Несущие балки можно восстановить. Так что, ладно. К тому же, ты у нас раненый боец! Посему, пока рука не пройдёт — будешь личным дворником нашего прекрасного камня. — я всучил пластиковую метлу побледневшему от ужаса Грине: — Поверь, тебе с ним будет весело.

— Я… Я вас понял… — опасливо сглотнув, бычок поплёлся к Леману, словно на расстрел.

Какой занятный молодой филинид. Однако у меня сложилось впечатление, словно он боялся Лемана. Интересно, с чего бы вдруг? Я же объяснил всем бригадирам и старшим, что представитель каменной жизни, нечто иное, как Тень. Только разумная и нежелающая сожрать всех вокруг.

А в лаборатории «СуперСпорт» во всю кипела работа. Микуха выглядел весьма жизнерадостным. А это очень хорошо для моего плана!

— Как успехи? — поинтересовался я, заглянув под капот.

— Почти доделали. — ответил Граф, что-то активно ища в мобильнике: — Осталось докрутить пайп и можно тестировать.

— Прекрасно! Я распоряжусь, чтобы тракторы подготовили трек. Кстати… — я огляделся по сторонам: — А вы же хорошо знаете мир кольцевых гонок?

— Допустим. А, что такое?

— Не люблю говорить о людях за спиной… Но мне всё же хотелось бы узнать, так сказать — из уст приближенных людей.

— Так. — Микуха нахмурился, но явно был заинтересован.

— На самом деле, мы готовим эту машину для Василия Крохова.

— Погодите! Так этот распе**дл же лицензии на пожизненный срок лишился!

— О-о-о… Связи решают многие вопросы. — хитро улыбнулся я: — Это уже не проблема. Ассоциация всё вернула. Сделали через Добровольского.

— Вот он жук! Ну, да… Добровольский и не такое может за деньги. Только вот, причём тут Имперская серия дрифта?

— Говорю же — были бы ресурсы и связи. А выход — найдётся.

— Понятно… Ну, Василий, конечно, талантливый пилот. Спору нет… Но его безответственность может сыграть с вами злую шутку. Он любит пригубить. Да, что там? Бухлишко — его лучший друг! А ещё он совсем не следит за «метлой». Может наговорить на камеру столько всего, что во век потом не отмоетесь. Но меня больше всего смущает другое…

— Что же?

— Он совсем не чувствует меру. Для него машина — это так… Расходный материал. Нельзя так к своему автомобилю относиться! Он же считай, что живой. Я понимаю, что для вас вся эта мистика далека… Но уж поверьте мне! Если не любить и не уважать свой аппарат — ничего хорошего не случится. — Микуха совсем сник духом, но изо всех сил пытался этого не показывать: — Моя бы воля — то заменил бы этого оболтуса!

— Боюсь, что уже слишком поздно. Да и где нам найти достойного пилота? В Перми совсем всё грустно.

— Да знаю я! Всех легенд уже давно растащили по клубам… А автоспорт в Перми никто не продвигает. Но… Давайте, может быть, я поспрашиваю своих?

— А «свои» — это кто?

— Мои коллеги по гоночному цеху. Может быть, ещё остались свободные и желающие покатать за «Искру»? Просто… Тут, какое дело? «СуперСпорт» лишился своего престижа. Могут начать гнуть понты…

— Грустно, но ничего страшного. — я с улыбкой пожал плечами: — Значит, поедет Василий.

— Плохо это…

— Знаете, как говорят у нас в Полимаге? — я вплотную подошёл к Графу: — Критикуешь — предлагай.

— Да, знаю я… Чего уж тут? — вздохнул Микуха и вновь залез под капот: — Буду искать и думать.

Попался! Прямо, как рыбка на крючок…

— Думайте, Микуха. Думайте!

Похлопав пилота по