Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

У Джэу тоже накопилось много мыслей, и все они были полны тревог – за Цэрина, за себя; боли и грусти – за Лобсанга и остальных погибших лаосцев. Но, кроме того, она понимала, что и Хиён, и Лхамо правы – у врат голодного демона придется сделать выбор.

Когда солнечный день сменился лунным, и с гор спустился холод, Вэй заварил травяной чай, и к костру постепенно стянулись все, кроме Хиён. Лхамо и Цэрин сидели рядом, набросив на плечи одно одеяло от подбирающейся лунной прохлады. Ю грел руки о пиалу с горячим настоем и молча подвинулся, когда Джэу аккуратно пристроилась рядом.

Неожиданно тишину нарушило хлопанье откинутого полога шатра, и наружу пошатываясь шагнул Чжиган.

– Друг! – Вэй вскочил со своего места и подбежал к нему, намереваясь подставить плечо, подхватить, помочь, но был остановлен голосом Хиён:

– Он должен сам, не мешай, лаосец!

Под пристальными взглядами Чжиган действительно смог дойти до костра и с облегченным вздохом опустился на солому. Хиён подошла вслед за ним, но садиться не стала, встала за его спиной.

– С возвращением! – с чувством произнес Ю и наклонился к Чжигану, быстро сжав его колено. – Мы рады, что ты снова с нами.

Во дворе вновь воцарилась тишина, разбавляемая лишь шорохами где-то в горах вокруг. Но теперь Джэу чувствовала, что установившееся молчание было не тягостным и напряженным, а умиротворенным. Словно все выдохнули в спустившуюся тьму лунного дня свои тревоги и обрели надежду.

– Я свое слово сдержала, – наконец произнесла Хиён. – Лаосец напитался силами, а к утру окрепнет настолько, что вы сможете отправиться в путь.

Она чуть шевельнулась, поворачиваясь, и пристально уставилась на Цэрина. Тот нехотя повел плечами, высвобождаясь из-под одеяла. Затем снял с пояса кхукри и задумчиво потрогал ногтем его лезвие.

Джэу изо всех сил сжала челюсти, чтобы не ляпнуть что-нибудь неуместное. Пойдя утром против Хиён, она пока не чувствовала в себе сил для нового противостояния. Но с другой стороны, казалось, что ритуал нгаспы не помог Цэрину обрести себя. Правда же?

«Пусть сам решает, как поступить, раз уж ввязался в сделку!»

А вот Лхамо, наоборот, не стала сдерживаться.

– А что, Цэрин, ты разве что-то вспомнил? – невозмутимо поинтересовалась она. – И откуда же ты? Кто твои родители?

– Нет, не вспомнил.

– Тогда и говорить не о чем, – пожала Лхамо плечами и демонстративно громко отхлебнула чай.

– Разве ты на ощупь блуждал в лабиринтах памяти, а глаза твои застилал туман? – вкрадчиво поинтересовалась Хиён. – Не видел и слышал ничего?

– И видел, и слышал, – буркнул Цэрин, – да вот только не понял ничего.

– Тогда обещанное исполнено. Туман развеялся. А про понимание речи не было. – Хиён издевательски выгнула бровь. – Тут ритуалы бон бессильны, они не прибавляют ума сверх имеющегося.

Цэрин зло сверкнул глазами, но все же признал правоту нгаспы. Он медленно срезал две косицы со своей головы и отдал Хиён, а та, получив желаемое, с торжествующей улыбкой ушла в дом.

Лунный день пролетел как один миг, Джэу показалось, что она только сомкнула веки, как уже шорохи в шатре разбудили ее. По негласному соглашению все поднялись на рассвете, двигались тихо и слаженно, умываясь, собирая свой нехитрый скарб. Всем хотелось как можно скорее покинуть негостеприимный двор нгаспы несмотря на ту помощь, что она им оказала.

«Помощь, как же!» – мысленно поморщилась Джэу, переплетая косу, завязывая на затылке маску и затягивая чубу. Вещей у нее почти не осталось. Самое ценное, что имелось прежде – рэ-ти, подобранный в домишке забойщиков скота – канул в завалах соляных источников.

Впрочем, уйти, не попрощавшись, не удалось. Когда Вэй и Чжиган, который с утра и правда чувствовал себя на удивление хорошо, уже двинулись первыми вперед по тропе, огибающей двор нгаспы, замо́к на двери щелкнул, и Хиён вышла наружу.

– Джэу! Обожди.

Ю и Лхамо обернулись, останавливаясь. Цэрин тоже замер и напрягся, переводя взгляд с Джэу на Хиён.

– Шагайте уж вперед, защитники, ничего я ей не сделаю. – Хиён добродушно улыбнулась им, а затем вдруг сняла с плеча небольшую котомку и сунула ее в руки Джэу. – На вот, собрала припасов в дорогу. Пригодится.

Она чуть подтолкнула опешившую Джэу вперед по тропе и сама зашагала рядом.

– Провожу немного. Пошепчемся на прощание.

Впрочем, несмотря на свои слова, Хиён брела молча, не делая попыток заговорить. Когда прошли мимо пещеры с источником воды, Джэу поймала себя на том, что прожигает взглядом спину Цэрина. Лхамо на ходу невзначай обернулась, бросая на нее предупреждающий взгляд.

– Гляди-ка, как стережет его, – усмехнулась Хиён, тоже заметившая это. – Словно сокровище какое!

Тропа стала резко подниматься в гору, закружила между выступающими валунами. С одной стороны выросла каменная стена, придвинулась почти вплотную к путникам, а вот с другой начала шириться расщелина, пока не превратилась в настоящее ущелье. Чжиган впереди неловко оступился, и каменная крошка из-под его ног посыпалась вниз. Лхамо охнула, и Цэрин поспешил наверх, аккуратно обходя и ее, и Вэя.

– Не спеши, мы никуда не торопимся, – донесся до Джэу его спокойный голос. – Если надо перевести дух, давай остановимся.

– Да все со мной в порядке, мы же только вышли, – буркнул в ответ Чжиган. – И половину пиалы не прошагали, как говорят у вас в Тхибате.

– Как же им не терпится, – вновь усмехнулась Хиён, на этот раз понизив голос. – Не знают еще, бедолаги, что их ждет в пещере-переходе. Кто их ждет!

– Послушай, Хиён… – Джэу чуть замешкалась, специально – чтобы шедшая впереди Лхамо успела повернуть за очередной уступ. Не хотелось, чтобы она опять подслушала. – Не тебе меня упрекать.

– Да я и не упрекаю, мне вообще плевать на этих лаосцев. Пусть хоть все сгинут! Я пошла проводить только ради… тебя.

– Меня?!

– Да, – кивнула Хиён, и улыбка на ее лице медленно превратилась в оскал. – И ради того, что ты прячешь в своей убогой кашае.

Джэу отшатнулась, рванула вверх по тропе, за остальными. Но было поздно. От скалы отделилась вытянутая тонкая тень. Она трепетала на ветру и сквозь нее можно было рассмотреть и дорогу, и камни, и небо. За считанные мгновения тень стала более мутной, уплотнилась и собралась в подобие человеческой фигуры с нарушенными пропорциями – длинные отростки-руки спускались вниз, до самой земли.

– Ту́льпа… – затравленно прошептала Джэу и сделала шаг назад. Как она ни боялась Хиён, прикоснуться к тульпе было выше ее сил.

– Она самая, – подтвердила нгаспа. – Стой спокойно, и скоро будешь догонять своих приятелей.

Она начала деловито обшаривать одежду Джэу, ощупывать швы в чубе,