Штурмовая пехота - Дмитрий Львович Казаков

— Значит «взрывное устройство»? — спросил Ингвар, и мы все посмотрели на Эрика.

Тот изо всех сил делал вид, что он невинная овечка, не понимает, о чем речь, и что он вообще не при делах.

— Последнего поколения, через пару дней бухать можно, — Вася сочно облизал губы. — Побухали знатно, нечего сказать.

Нагахира, слышавший весь разговор, но не понимавший, о чем речь, таращился на нас как на цирк уродов, щека его подергивалась.

— Кто же знал, пацаны, что мы на такой срок уедем? — Эрик развел руками. — А жалко… Я уже размечтался, как стакашку в себя, эххх…

— Сколько там килограмм тротилового эквивалента? — поинтересовался Сыч.

— Бери выше, тонн, — поправил его Ингвар, и все заржали.

Но на долгий смех сил не хватило, веселье угасло практически сразу.

— О чем речь? — наконец не выдержал, спросил японец. — Вы синих крабов объелись? Есть у нас такие, особенно галлюциногенные, но вкусные.

— Именно, — согласился Эрик. — Несем чушь. Не слушай, а то тоже с ума сойдешь!

Нагахира мрачно насуропил брови, явно заподозрил, что мы над ним потешаемся. Счастье еще, что Фернандо оказался не в нашем пикапе, а то бы уже побежал стучать на «коллег», сволочь безволосая.

Из казармы вышли несколько бойцов в тяжелом саперном обвесе, и когда шагавший впереди стащил шлем, стало видно озадаченное лицо. Еще бы — ты ждал страшную бомбу, подложенную неведомыми террористами, а нашел воняющую самогоном конструкцию, аккуратно припрятанную в уголке.

Понятно, что она не сама там зародилась, что кто-то ее принес, установил и зарядил.

Збржчак тут же подскочил к саперам, принялся расспрашивать, махая руками и возбужденно подпрыгивая.

— И это надеюсь, что никто на аппарате своего ДНК не оставил, — проговорил Ингвар. — А то бегали вокруг, слюнями капали.

— Если и оставил, то оно там сгорело, — возразил Эрик. — Ну думаю я так.

Новости комбата не порадовали, он вдруг заорал так, что услышали наверняка столбоходы в своем логове. А потом зашагал обратно к машинам, красный, словно брюхо только что насосавшегося комара… ну или песчаного червя, учитывая местную специфику.

— Оцепление снять! — распорядился Нгуен, и бойцы принялись расходиться.

Через пять минут мы были уже у санчасти, и нам навстречу высыпал весь местный персонал. Начались осмотр и сортировка — кому можно помочь тут, а кого нужно отправлять в настоящую больницу.

В число последних угодил и Шредингер, так и не пришедший в сознание.

Командира взвода погрузили на носилки, и вместе с другими тяжело пострадавшими отправили к транспортной зоне.

— Второго уже теряем, — пробормотал Сыч, глядя вслед отъехавшей машине. — Быстро. Слишком быстро. Суровы к нам предки, ничего не скажешь.

— Ну если о Жиру я бы пожалел, видит Аллах, — вздохнул Хамид. — То насчет второго… хоть отдохнем от него. А то «настоящие солдаты», «крутые штурмовики», голова кругом.

Пока сортировали раненых, появился Нгуен, переговорил о чем-то с Збржчаком, после чего комбат уехал. Причем что самое необычное — он увез на своем пикапе девчонок, даже не показав их врачам.

Ингвара вместе с прочими легко ранеными увели внутрь, чтобы сменить повязки, уколоть всякими полезными штуками и потом отпустить до казармы. Хотя того же Ричардсона с дырой в бедре наверняка оставят в лазарете хотя бы до завтра — просто на всякий случай, чтобы не было осложнений.

— Ну что, бойцы? — Нгуен подошел к нам. — Задачу выполнили, мир спасли. Молодцы.

Мы невольно вытянулись, но ничего не ответили, да и чего тут положено отвечать? «Служу Земле»? Или что-то еще?

— Допросим вас уже завтра, — продолжил комроты. — А теперь идите к себе в казарму. Мойтесь, отдыхайте, насчет ужина я распорядился.

Ну да, допроса и в этот раз не избежать, нашим старшим захочется узнать, что мы увидели внутри дредноута, да и в подземелье с ключом тоже. Но теперь не придется ничего выдумывать, достаточно лишь повспоминать то, что было на самом деле, не особенно вдаваясь в детали.

Поэтому я процедуры не опасался.

Зато я выжил, это главное, и даже ни единой царапины не получил, и это значит, что деньги по-прежнему будут переводиться куда надо, и бабушка получит уход, лекарства и все прочее, в чем нуждается. Ну а еще мой долг перед ЧВК «Земля» за починенную коленку станет немножко меньше.

— Разрешите обратиться, — вылез Эрик. — А что… с гражданскими, которых мы спасли? Они живые, мертвые? Что с ними случилось?

Нгуен посмотрел на финна, прищурившись.

— Уверен, что хочешь знать? — спросил он. — Они не люди… точнее не совсем люди. Обитатели Роденского эквината… мы, представители нашего вида для них — как для нас коты, красивые, пушистые, забавные. Поэтому самых няшных из нашего молодняка, кто обречен на смерть на родной планете, они похищают, потом технически, скажем так, дорабатывают и используют. Заставляют петь для себя… так, как им, нелюдям, нравится… танцевать, ходить на задних лапках, мяукать по команде. И эти девчонки как раз из таких, на них пришел уже запрос от хозяев, так что сейчас их отправят куда надо. Но вот почему и как их корабль оказался рядом с планетой, где идут боевые действия? Это очень странно. Батарейки у них просто кончились, надо подзарядить, и будут девахи как новые, лучше прежнего, а нас и не вспомнят., поскольку ненужные события им из памяти вычистят.

Я вспомнил все странности, которые отмечал за Явондой и ее подружками — способность выглядеть привлекательно всегда, даже после марш-броска по пустыне, отсутствие воспоминаний о том, что было до группы «Балда», странная ментальная ограниченность.

И то, что они исполняли, действительно могло предназначаться для нелюдей, поскольку для гомо сапиенсов выглядело странным шумом.

И по внешности — кому нравится рыжий стройный «котик», кому черный с попкой потолще, а кому и вовсе полосатый, раскормленный до неприличия, чтобы пузо до земли. Подобраны специально, чтобы услаждать взоры самых разных… эквинатцев… как выглядят эти твари, интересно?

А Явонду могли когда-то звать скажем Яна, и она умирала от неоперабельного рака, или летела в обрыв на машине с родителями… Но добрые инопланетяне ее вытащили, «технически доработали», и сделали своей домашней зверушкой… но подарили счастье, радость, карьеру, ну и жизнь наконец.

Потом я вспомнил еще кое-что — слова Сыча «посягнул на бездушное», «она хуже, чем человек». То есть он знал, как-то догадался, что