Солдат Ордена - Артём Март

С высоты своего места, магистр взглянул на меня, коротко кивнул. Я кивнул в ответ, еще короче. Старичок сел, а за его спиной я увидел претора Вольнина. Одетый по боевому, с оружием у пояса, он пристально смотрел на меня и широко улыбался.

Претор не отрывал глаз от моего лица, он уважительно и глубоко кивнул, высоко поднял крепкую широкую руку, помахал. Я помахал в ответ.

Пробежал взглядом по трибунам, выцепил Свету… Ее большие зеленые глаза смотрели на меня. Я улыбнулся, приветственно поднял руку. Она не ответила тем же, только отвела взгляд. Борется с собой. Переживает. Эх… Света-Света. Зря ты пришла? Только будешь больше мучиться. Следовало просто выкинуть меня из памяти, как страшный сон. Так и мне было бы легче.

Когда повел взглядом по остальной трибуне, мне показалось, что я увидел еще одно знакомое лицо. Где-то мелькнули синие короткие волосы и голубые глаза. Или мне показалось? Еще несколько мгновений я поискал этот образ, не нашел. Наверное, показалось.

– Пришло время, представить вам наши стороны процесса. Истец – Дюраан Сергей Павлович из ордена биомантов.

Дюраан худощавый и высокий, одетый в вычурного вида дуплет и шпагой при поясе, внешне напоминал аристократка девятнадцатого века.

– Выпендрежник сраный, – зло пробубнил я себе под нос.

Дюраан вышел, извлек шпагу, задрал острие вверх, обернулся к судьям и поклонился. Судьи в разнобой кивнули. Тогда Дюраан обернулся снова и кивнул мне.

Я украдкой закатил глаза, кивнул в ответ. От этих киваний и поклонов уже мутило.

– В качестве ответчика, – продолжил Судья, – Станислав Васильевич Малинин из ордена ксифомантов. С ним и его отцом, как вы знаете, на днях случилось несчастье. Уважаемый Василий Игоревич все еще находится в магистрате биомантии, и не может сегодня присутствовать. Мы желаем ему здоровья.

Я не стал кланяться окружающим. Вообще, слабо слушал, что бубнил судья. Мне вновь показалось, что где-то на периферии зрения мелькнул этот образ… Синие волосы, холодные синие глаза. Да что же это? Я переволновался и еду кукухой?

– Уважаемые стороны, – начал судья, мы с Дюрааном взглянули на него, – будут ли у вас какие-либо ходатайства, перед началом процесса?

– Нет, – громко сказал я.

– Будут! – проговорил младший Дюраан, – ввиду того, что биоманты – не боевой орден, а я – последний наследник своего рода, я заявляю право на адвоката!

– У ответчика есть возражения?

– Нет, – я медленно мотнул головой, – взглянул исподлобья на Дюраана так, что его зрачки растерянно забегали.

– Кто ваш адвокат?

То, что проговорил Дюраан, я пропустил мимо ушей. Мне не нужно было слушать, его, чтобы понять, в чем дело.

Свят, облаченный в тактически мундир ксифомантов, каску и бронежилет, вышел на арену. В его руках поблескивал синим металлом ксифос.

– Итак, Святослав Игоревич Ломов, – проговорил судья, вам знакомы правила, по которым действует адвокат?

– Да, – бесстрастно проговорил Свят.

– Правила поединка?

– Да.

– Отлично. Истец, что вы поручаете своему адвокату, в случае победы? Убить или миловать?

– Убить, – Дюраан гордо вскинул подбородок, – только так мой отец будет отомщен!

– Я понял вас, Истец. Напоминаю, что в случае проигрыша, вашего адвоката, у ответчика будет тот же выбор, что и у вас. Ему предстоит решать, умрете вы, или останетесь в живых.

Дюраан побледнел.

– А теперь прошу, – проговорил судья, – покиньте арену.

Младший Дюраан торопливо зашагал прочь.

– Итак, суд поединком объявляется открытым. Сторонам, приготовится.

Я смотрел Святу прямо в глаза. Не отводил взгляд. Свят тоже. Он смотрел исподлобья, черты его аристократического лица обострились, приобрели агрессивный вид. Он сгорбился, поднял руки, ловко перехватил ксифос клинком назад.

Мой меч щелкнул в ножнах, я медленно извлек его. Он застыл, в моей опущенной руке.

– Стороны готовы? Хорошо. Поединок начинается, – сказал судья, – господа, можете приступать.

Глава 26. Поединок

Между нами было метров шесть. Свят, сгорбившись, медленно приближаться ко мне. Я стоял на месте, пристально смотрел на него.

– Сражайся! – прошипел Свят, – что стал?!

Я не ответил.

– Хочешь, – проговорил он сквозь сжатые зубы, – чтобы я прирезал тебя быстрее? Отлично!

Свят резко сорвался с места, в два шага приблизился ко мне, атаковал. Он прыгнул, типичным для ксифомантов движением, крутанул ловкий пируэт в воздухе, ударил мечом, целя в плечо. Я увернулся, отклонив корпус и сделав шаг назад.

Клинок просвистел в пяти санитметрах от моего лица.

Мы замерли на мгновение.

– Что стоишь,– зло прошипел Свят, – атакуй!

– Тебя заставили? – проговорил я.

– Я не хочу тебя убивать, Стас, но долг обязывает.

– А дружба, товарищество, тебя к чему-нибудь обязывает? – Серьезно проговорил, я. Меня – да. Мой клинок не коснется тебя, Свят.

Свят злобно зыркнул на меня, ловко вывернулся, одновременно выбросив руку с мечом, в мою сторону. Я щелкнул кончиком ксифоса о его лезвие, отводя меч от своего лиц. Мы синхронно крутанулись на месте и поменялись сторонами, застыли в боевых стойках.

– И все же, мне интересно, – проговорил я, – почему ты решился на это, Свят? Говори, я приму любой твой ответ.

Его лицо ожесточилось, он сгорбился еще сильнее, стал похож на загнанного зверя.

– Орден ксифомантов превыше всего, – сквозь зубы проговорил он, – Орден – основа нашего мира, на которой все держится. Если он расколется, Порядок рухнет. Ты опасен, ты можешь все уничтожить, а потому – должен умереть.

– Так убил бы меня в шахте, – проговорил я, – у тебя было столько возможностей…

Свят не сказал ни слова, он вскрикнул и снова напал. Мы сошлись, наши клинки защелкали друг о друга. Сцепились в клинче. Я приказал силе наполнить ксифос. Меч загорелся синим огнем. Лицо Свята стало сосредоточенным.

Я выпустил энергию телекинетическим импульсом. Свята отбросило в воздух, он ловко сгруппировался, сделал сальто назад, стал на ноги, заскользил по полу.

– Ты издеваешься? – вскинул он голову, – дерись нормально! Защищайся! Мне же придется убить тебя! Дюраан выбрал тебе смерть!

– Смерть для меня выбрал кто-то из нашего ордена, ты сказал об этом пять минут назад.

Свят изменился в лице, на нем взыграла растерянность. Я понял, в чем дело. Он боролся с собой. Чувство долга соперничало с чувством товарищества, что он испытывал ко мне. Неясно было, что из