Игорь Поль - Путешествие Идиота

Переползаю в хвостовую часть. Нет сил отпустить страховочный линь. Внизу, в открытом зеве аппарели — черное ничто. Грохот и вой лишают уверенности. До земли может быть метр, а может — сто. В любом случае — поделать уже ничего нельзя. Драгомир, цепляясь за линь, заглядывает вниз. Нервно сглатывает. Двое парней над нами с нескрываемым ужасом таращатся в зев люка. Их скрюченные пальцы стискивают страховочную сеть мертвой хваткой. Мы с Драгомиром смотрим друг другу в глаза. Он быстро крестится. А я — нет. Не привык. Просто набираю воздуха побольше. Киваем. Разжимаем руки одновременно.

«Боевой…» — начинает было Триста двадцатый. Как вдруг — “БАМММ!”. Я с размаху впечатываюсь лицом в жижу. Воздух со свистом вылетает из моей сплющенной груди. Я пытаюсь вздохнуть. Грязь течет в рот. Я судорожно сворачиваюсь в позу младенца. С хрипом толкаю в себя кислород пополам с дождем. Ливень захлестывает глаза черной дрянью. Скрип на зубах. Я поднимаюсь на колени. Ползу, инстинктивно выбираясь на возвышенность. Черная тень встает на дыбы. Хватает меня. Тормошит. Трет мне уши.

— Ты есть великий воин! Спасать Беляница! Убить юс! Я дать тебе лучший женщин не для дети! Есть мясо! Мы победить! Мы бить юс! Мы уметь война!

Он еще что-то восторженно орет сквозь гром и вой ветра, этот сошедший с ума от радости Драгомир. Никакому урагану не под силу справиться с этой кряжистой глыбой. А я только и могу, что дышать сквозь боль в груди. И улыбаться глупо, пряча глаза от дождя. Триста двадцатый сообщает, что ушиб груди незначителен. И что все в норме. Он даже рад этому приключению. Господи, да что за монстра ты мне подселил?

Потом мы собираемся вместе и гуськом тянемся сквозь водяные смерчи. До утра нам надо дойти до деревни.

— Дойти. Недалеко быть. Медленно лететь. Дорога знать, — заверяет меня Драгомир. Его воины снова молчаливы и непроницаемы. Один из них с ножом в руке выходит вперед. Мы движемся следом. После всего, что с нами было, никакие крокодилы со змеями нам нипочем. Так я думаю, стараясь не попасть в наполненную водой грязевую яму.

Глава 66

Дом, милый дом

«Обнаружен сигнал поискового модуля. Задействован высотный ретранслятор. Коды доступа соответствуют действующим», — сообщает Триста двадцатый.

«Ты его слышишь? Как?»

«Сигнал устойчивый. Принимаю через встроенный модуль связи. В радио— и ментадиапазонах. Широкополосное вещание».

«Это что — за нами? Ты уверен?» — я никак не могу поверить в происходящее.

Сын Бранки Злотан теребит меня за рукав. Не может понять, что со мной случилось. Почему я вдруг перестал рассказывать про планету Джорджия. И про Карлик. И про Йорк. Замолчал на полуслове и сижу, глядя в никуда пустыми глазами.

«Ответ положительный. Тестирование проведено. Сигнал устойчивый. Дать голосовую расшифровку трансляции?»

«Давай».

«…поисковый модуль бортовой номер MX197456. Веду поиск объекта номер 93/222/384. Для определения местонахождения объекта прошу дать маяк в аварийном радиодиапазоне, ключ открытый, стандартный, либо задействовать систему аварийного оповещения с применением средств идентификации… я поисковый модуль бортовой номер…

«Черт, долго он тут крутится?»

«Поисковый модуль идентифицирован восемьдесят секунд назад. Обнаружен девяносто пять секунд назад, в тринадцать тридцать два бортового времени. Следует курсом 15, скорость 110 километров в час. Выход из зоны досягаемости через три минуты».

Я срываюсь с места. Злотан бежит за мной следом. Я мчусь к выходу на поверхность, молнией пролетая мимо отшатывающихся от неожиданности женщин. Выглянувший из дверей воин, встревоженный моим сумасшедшим выражением лица, подхватывает арбалет и тяжело топает за мной, на ходу что-то дожевывая.

— Скажи мэру — за мной летят! Друзья! Скажи мэру! — кричу ему на бегу.

Бородач еще пару секунд бежит следом, переваривая сказанное. Кивает и сворачивает в каменный проулок.

— Эжен! Эжен! — задыхаясь, кричит мне Злотан. — Там есть ветер. Сильно. Нельзя там. Дождь плохой есть!

— Знаю. Останься, — отвечаю. 

Мальчишки тут приучены к дисциплине. Злотан не исключение. Он уже ходит дежурить на наблюдательном посту. Службу знает. Поэтому он не делает попытку выскочить вслед за мной в ревущий ливнем сумрак. Приказы взрослых воинов не обсуждаются.

Стена воды едва не сбивает меня с ног. Опустив голову, бегу по черным потокам, поднимая фонтаны брызг. Ничего не вижу уже в двух шагах.

«Выход спасательного модуля из зоны досягаемости через одну минуту».

Я вою от злости. Отплевываюсь едкой невкусной водой. Тяжелые капли бьют по спине мягкими пулями. Мне надо отойти от деревни как можно дальше. Чтобы не обнаруживать свое присутствие рядом с ней. У меня ни черта не выходит. То и дело я проваливаюсь в водяные ямы. Оскальзываюсь на мокрых камнях и падаю, зарываясь в бурлящие потоки с головой. Раскаты грома закладывают уши ватой. Я то бреду, согнувшись, под порывами ветра, то карабкаюсь на четвереньках. И уже не понимаю, где я.

«Двадцать секунд до выхода модуля из зоны досягаемости».

Я сдаюсь. Опускаюсь на корточки. Натягиваю капюшон на мокрую голову. Дождь хлещет меня косыми струями. С бороды течет, хоть выжимай.

«Врубай маяк. Давай. Чего ждешь? Скорее… Какого черта ты молчишь, жестянка? Ну! Врубай…»

«Есть канал связи с поисковым модулем».

«Объект номер 93/222/384, я поисковый модуль номер MX197456. Ваш сигнал зафиксирован. Оставайтесь на месте до прибытия модуля наведения. Ожидайте эвакуации. Повторяю…»

Я так и сижу, мокрый, как мышь, раскачиваясь под ударами ветра. Холод начинает сотрясать меня крупной дрожью. Пробирает до костей. Или это просто нервы? Голос с неба, нормальный человеческий язык, пусть на нем изъясняется всего лишь тупой автомат. Ну и что? Для меня его монотонное бормотание — глас божий. Меня ищут среди дождя. Крики людей едва слышны сквозь плеск воды и дробь капель по капюшону. Кто-то наталкивается на меня. Теребит за плечо. Набрасывает сверху непромокаемую накидку. Гортанными криками созывает остальных. Вскоре вокруг меня уже небольшая группа поднятых по тревоге бойцов. Напряженно всматриваются в пелену дождя. Готовы сразиться хоть с чертом. Я не отвечаю на вопросы. В голове все смешалось. Неужели весь этот ад может исчезнуть? И я не подохну в зубах крокодила или от неизвестной болезни. Может быть, увижу нормальное небо над головой. Вдохну воздух, от которого не кружится голова и не ломит в груди.

— Эжен! Эжен! Что ты делать? Отвечать! Кто лететь? — Драгомир орет мне в самое ухо. Голос будит меня.

— За мной летят. Друзья. Я улетаю от вас, Драгомир, — тихо отвечаю.

Но он слышит. Приседает рядом. Приобнимает меня за плечи.

— Так не есть хорошо. Не правильный есть. Идти в Беляница. Проводить достойный. Как воин. Прощаться.

Он встает. Тянет меня за собой. Я упираюсь. Едва не падаю в лужу.

— Мне нельзя уходить. Меня могут снова потерять, — кричу мокрой черной глыбе.

— Мы есть прощаться. Ты ждать. Не улететь так. Тебя охранять, — он исчезает в водяной взвеси. Воины смыкаются вокруг меня теснее. Рядом с их молчаливой уверенностью становится спокойно. Они готовы защитить меня. Я один из них. Я брат им. Как и они мне. Они не спрашивают, что я делаю. Мужчина сам выбирает свой путь. Никто ему не указ. Только его честь. Я выбрал. Я улетаю. Назад в свой сытый благополучный мир. Где тепло и вода льется только из душа. Домой. К знакомым лицам. Только вот отчего мне кажется, будто я совершаю что-то не то?

Модуль наведения отмечается во мне еле слышным редким попискиванием. Поддерживает меня. Напоминает, что я не один. Частота его сигналов постепенно растет. Эвакуатор приближается. Интересно, смогу я услышать его двигатели среди грозы?

— «Красный волк», здесь «Сурок». Вижу маяк. Сообщи условия посадки.

Дела— а! Милан собственной персоной. Должок возвращает. Ну-ну. Значит, уже рядом совсем, коли я его через чип слышу. Но шум двигателей по-прежнему неразличим среди шторма.

— «Красный волк» «Сурку». Резкие порывы примерно до двадцати пяти-тридцати. Низкая облачность. Шторм. В зоне посадки союзники. Не стреляй.

— Принял. Снижаюсь.

«Дружественный объект, пеленг тридцать, дальность два километра. Полтора. Километр. Высота сто. Дальность восемьсот метров. Пятьсот…» — диктует Триста двадцатый.

Драгомир снова возникает из дождя. С ним еще люди. Много. Стоят, согнувшись под ударами ветра, закрывая лица руками от водяных струй.

— Этот подарок тебе. Мой нож. Сам делать, — говорит Драгомир. — А этот — для твой Император. Подарок от Беляница.

Он протягивает мне увесистый кожаный мешок.

— Тут вкусный еда. Одежда теплый. Император быть доволен. Помнить Беляница.

— Спасибо тебе, Драгомир, — мне почему-то не хочется объяснять этим хорошим людям, кто такой этот самый Император. И в какой дали он сидит. И что никакие подарки я ему передать не смогу. Пусть лучше они думают, что нашему божеству будет приятно от их мешка с копченым мясом. И я снимаю с себя кобуру. И нож.