Сага о Северных островах - Наталья Викторовна Бутырская

пришли? Матушка, она вон какая толстая. Там не один десяток троллей уместится.

— И что? Это ж тролли. Мы их еще двурунными убивали.

— Угу, целым хирдом навалившись.

— Не надо их убивать, — заговорил Магнус. — То грех. Это ж даже не твари, а звери.

Вот прям как в голову залез и мысли мои услыхал. Только говорит не о том.

— Ты же слышал. Они коз убили и пастуха.

— Люди режут коров и овец, тролли режут их же, но убивать мы должны троллей. Набианор говорит, что все беды от неправильной веры. Значит, в той деревне живут неправильно, потому на них тролли и напали.

— А с гармами ты вроде бы неплохо сражался.

На лице конунгова сына на миг проступила гордость, но он тут же спохватился.

— Я тогда не слыхал о Боге-Солнце и не знал, что поступаю неверно. Потому бог меня и покарал, дал возможность стать безрунным и чистым, но из-за тебя и Однорукого я остался запятнанным.

— Что-то жрецы их не особо-то и чисты. Каждый запачкан не меньше моего.

— Это другое! — вскричал Магнус. — Они — воины Солнца. Сражаются не с тварями, а с тьмой в сердцах людских! Их сам пророк благословил! И каждая руна, каждый шаг к небесам — не грех, а доблесть божья.

Выпалил и замолк. Отвернулся, будто лишнего наговорил.

— Как хитро получается, — медленно протянул Альрик. — Значит, наши руны, данные Фомриром, Хунором, Нарлом и Скириром, — плохие. А их руны — хорошие и верные. А вот так поглядишь со стороны: ничем их руны не отличаются. Наши, поди, еще и потяжелей будут. Ведь Кай на седьмой руне убил их девятирунного жреца. На поединке богов.

— А руну он получил за того жреца? Знаю, что нет. Не дал бог ему благодати за эту смерть. Ничего, вот я съезжу к Набианору, получу от него благословение и стану хельтом. То есть не хельтом, а шагнувшим за второй порог! Тогда посмотрим, чьи руны тяжелее.

— Да вы задрали рунами мериться! — взревел Беспалый. — В Бездну и солнце, и пророка его, и Фомрира с дружками. Я этого говна и в Мессенбю наслушался.

Вспышки Беспалого хватило, чтобы нас утихомирить. Что толку спорить с завороженным? Он и сам не понимает, что мелет. Главное, что Магнус не до конца околдован, сохранилось в нем еще что-то от норда. Потому как он хоть и старался не показывать, но все равно было видно, что он радуется, что вырвался из материнских объятий. Если б с нами не было Стига, глядишь, еще быстрее б очухался.

Вот и сейчас Рагнвальдссон пусть и плел байки про грехи, добро и ласковое солнышко, но смотрелся, как опытный охотник. Шел тихо, лес осматривал, к птичьим трелям прислушивался, руку держал так, чтоб сразу можно было меч выхватить. Все же отец его неплохо выучил, видать, часто на охоту брал.

Так-то по уму на троллей лучше не с мечом, а с копьями идти, но мы настолько сильнее, что можем и кулаками их насмерть забить.

У подножия Матушки Дударь указал на небольшую кучку и сказал:

— Троллиное дерьмо. Мы близко.

— Так, когда увидим тролля, Энок и Стейн ранят его стрелами, а добивать будут Офейг и Неви, — сказал Альрик. — Старший, Младший, прикроете карлов. Свистун, если вылезет еще тролль, пока эти сражаются, он твой. Задача — поднять этих двоих до хускарлов. Живодер, всё понятно?

— Да, — процедил сквозь зубы бритт.

— Коршун, Синезуб, идете на сто шагов правее. Увидите тролля, ведите его к нам, но неспешно. Скарв, Лундвар, то же самое слева.

А заодно мы поглядим, как новые хирдманы слушают и понимают приказы. Свистуну мы с Альриком разрешили убивать из-за сложного условия для благодати. Даже не знаю, кому тяжелее: мне, Сварту или Свистуну. Да, я получаю благодать только от убийства более сильных врагов, зато могу добивать за другими. А вот у Свистуна если кто-то другой ударит его жертву, не видать ему ни руны, ни благодати. В общих боях он хоть десяток может зарубить, а будто и не сражался вовсе. Пока карлом был, еще как-то выкручивался, а после шестой руны худо стало. Зато дар достался подходящий: его первый удар несет силу воина выше на две руны, чем он сам. Свистун назвал его «смерть с одного удара». Я порадовался, что он в пробном поединке не попытался меня так рубануть.

Но на первых троллей мы наткнулись только к вечеру. Матушка и впрямь оказалась огромной, и отыскать на ее обширном теле спрятанные логова не так-то легко. Жаль, что Уши был таким трусливым дерьмом. В хирде не хватало людей с дарами для поиска. И Коршун бесполезен, ведь тролли безрунные.

Смердело из пещеры неимоверно: тухлятиной и мокрой завалявшейся шерстью. Я подпалил ветку и швырнул ее внутрь. В прошлый раз мы так выманили троллиху, в этот раз тоже сработало.

Первым выскочил огромный тролль, взревел на всю Матушкину округу, увидел нас и бросился вперед. Две стрелы вонзились ему в плечо и живот. Тролль взвизгнул, но не отступил. И тогда вперед вышел Офейг с ошалелыми глазами. Рядом с этой животиной Бессмертный выглядел десятилетним ребенком.

Может, рановато ему одному с троллем биться? Альрик в прошлый раз четырехрунным был, но победил зверя лишь при помощи хирда.

— Бей! — крикнул я карлу.

Огромная мохнатая лапища полетела прямо на Офейга, а тот будто забыл, зачем ему топор. Эйвинд Старший не сплоховал, прикрыл железным щитом. Влупил тролль неслабо, но восьмирунный хускарл спокойно выдержал удар, даже не шелохнулся.

— Еще стрелы!

Энок попал в глаз троллю, а Стейн — снова в плечо. Зверь взвыл, замотал головой, начал тереть раненный глаз. Офейг очухался и наконец рубанул тролля по нижней лапе, затем по спине. Вот же дурень! Зачем спину-то рубить? В живот бей, если до головы дотянуться не можешь.

А тут из логова выскочил еще один тролль. Точнее, троллиха. Теперь-то я ясно мог их отличить друг от друга.

— Энок, Стейн! — рявкнул я. — Неви, вперед! Свистун, гляди, чтоб больше никто не вылез.

Неви на руну ниже Офейга, и опыта у него толком не было. Кто-то из наших дал ему топор, нахлобучил шлем на голову и подарил кожаную куртку с двумя железными пластинами, так что на тролля он пошел не с отцовым ножичком. Не знаю, боялся он или нет, но набросился на зверя с бешеным азартом. Закричал, замахнулся топором так, что тот чуть не вылетел из его рук, потом как давай скакать вокруг несчастной троллихи и мутузить. Бил он часто, усердно, да вот только даже шкуру пробить не мог. Эдвард Младший пару раз