Падение летающего города 1. Путь Самирана - Максим Александрович Лагно

— Ну, расскажи, Реоа.

Бойкая девушка затараторила:

— Хотя среди мудрецов и учителей Дома Опыта принято насчитывать только шесть ступеней озарений, но на самом деле есть седьмая ступень, которая содержит одно единственное озарение. И называется оно — «Сердце Дивии».

Реоа обвела всех нас взглядом победительницы. Кто-то из учеников фыркнул: «О, Создатели, дам нам плевать, что ты умная».

— Верно, — сказал учитель. — Но что даёт это озарение?

— Ничего.

— Как это? — удивился я. — Можно потратить двенадцати тысяч граней, а взамен получить — ничего?

Реоа закивала:

— Считается, что усвоивший это озарение, как бы передаёт свои грани обратно Создателям, признавая, что он недостоин носить их. Считается, что озарение даёт высшую любовь Создателей.

— И сколько людей выбрали озарение, которое делает ничего? — спросил я.

— Бывали разные люди в истории, — отозвался учитель. — Все они получили именно то, что хотели.

— Ничего?

— Ничего.

Я провёл ладонями по поверхности скрижали, прося показать узор «Сердца Дивии».

Вобрав голову в плечи, я прищурился, готовясь увидеть нечто головокружительное. Если даже первый слой узора озарения вызывал тошноту и головную боль, то ослепительное и семислойное «Сердце Дивии» должно вообще лишить меня чувств. Но вместо этого на каменной поверхности проявился двойной иероглиф:

`

С Д

Е И

Р В

Д И

Ц Я

Е

`

— Как видишь, — пояснил Гиан Атти, — усвоение этого озарения не требует усилий. Это означает, что Создатели не ставят препятствий на Пути тех, кто решил вернуть грани.

Это объяснение убедило меня. С технической точки зрения всё правильно. Если выбор предназначений — это личное дело каждого, то и <<{{не выбор}}>> тоже должен быть личным делом каждого.

Озарение «Сердце Дивии» просто предлагало жителю возможность отформатировать систему, удалив из его сознания все следы Двенадцати Тысяч Граней.

Один из учеников, тот парень с «афро», буркнул:

— Каким надо быть болваном, чтобы выбрать озарение с эффектом ничего?

Гиан Атти улыбнулся:

— Один из древних мыслителей сказал, что «Самый быстрый способ пройти Путь Двенадцати Тысяч Граней, это остаться на месте. Ведь все идущие возвращаются к началу».

* * *

Гиан Атти встал с лектуса и призвал к нашему вниманию. Мы собрались вокруг скрижали, на которой отмечены все популярные схемы прокачки.

— Сегодня вы узнали, что усвоение узоров озарений — тяжёлый труд, изнуряющий все ваши Линии. Кто-то из вас осилил сегодня только один слой узора, кто-то два…

— Кто-то — три! — выкрикнула Реоа Ронгоа.

— Да. А кто-то давно уже выбрал своё предназначение и усвоил несколько озарений, полезных для сословия и рода. — пристыдил её учитель. — Я же хочу сказать следующее: тяжесть первых дней учёбы не должна омрачить вашу решимость в выборе предназначения. Не надо спешить, но не надо и проявлять нерешимость. На Скрижали Выборавы вы всегда можете выбрать готовую ветку озарений, а так же сравнить, сколько граней вам будут стоить каждая из них, а сколько граней останутся свободными, чтобы творить кристаллы. Выбирайте, сравнивайте и взвешивайте свои решения. Увидимся завтра.

Большая часть учеников тут же выбежала из зала. Я же хотел подольше изучить Скрижали Знания. Хотел найти билд, который позволил бы мне, приняв наследованное озарение целителя, всё же стать Поддерживающим Твердь.

Но учитель Гиан Атти не позволил мне остаться:

— Скоро придут старшие ученики. Тебе нельзя быть здесь.

Пришлось выйти в опустевший коридор. А потом, не задерживаясь на площадке, я и вовсе вышел из Дома Опыта — решил проведать Виви Карехи.

Но не успел отойти далеко от Дома Опыта, как меня нагнал какой-то незнакомый мужчина. Я впервые увидел на жителе Дивии одежду, хоть чем-то похожую на штаны: некие широченные шаровары из толстой кожи, отделанной металлическими узорами. При ходьбе они позвякивали. В шаровары заправлена белая рубаха. На золотом поясе, похожем на тот, что был у Каипа, водителя-насильника, висела кривая палка, завёрнутая в такую же инкрустированную металлом кожу. На голове у мужчины чалма со спускавшимися на шею кусками ткани, как у бедуина.

— Приветствую тебя, отрок, — негромко и вежливо сказал незнакомец. — Ты же Самиран, сын Похара Те-Танга и Мадхури Саран?

Я слегка поклонился, как это было принято в Дивии при общении младших со старшими:

— Допустим, уважаемый…

— Раккир.

— Уважаемый Раккир.

Хотя мужчина говорил вежливо, я заподозрил что-то неладное. Ведь он не назвали ни своего рода ни хотя бы предназначения.

— Пойдём со мной, Самиран, — так же вежливо попросил Раккир.

Я, быть может, ещё плохо знал порядки Дивии, но мужик, который подстерёг возле школы мальчика и попросил его пойти с ним куда-то, не мог не вызвать подозрения.

— Не пойду, — ответил я.

— Почему? — удивление Раккира было искренним. — Отказ ляжет тяжким бременем на тебя.

— Я вас не знаю.

— Меня послал твой друг.

— И кто это такой?

Вместо ответа Раккир схватил меня обеими руками и поднял. Я даже не успел закричать. Нас накрыла тень акраба. Слегка присев, Раккир подпрыгнул метров на десять и мы очутились на крыше летающего экипажа. Бросив меня в раскрытый люк, Раккир спрыгнул вслед за мной и захлопнул люк.

Моё похищение заняло три секунды.

В салоне акраба темно и пусто. Окон нет, пол застелен мокрой и вонючей соломой, напоминающей о свинарнике. В передней части, где светилось узкое, как у танка, окно, стояла лавка, на которой сидел второй незнакомец.

— По какому праву… — начал я, но акраб так резко взмыв вверх, что меня вдавило в пол.

* * *

Конечно, я задавал вопросы. Я угрожал. Я спрашивал, кто они такие и куда меня везут? Но ни Раккир, ни его товарищ не удостоили меня ответом.

— Я буду кричать и звать на помощь, — заявил я.

— Кричи, мальчик, — разрешил Раккир. — Хотя я и удивлён, какая помощь тебе нужна?

— Вы меня похитили!

— Вовсе нет, — возразил товарищ Раккира. — Тебя великодушно возят по небу на самом быстром акрабе наших дней.

— Кроме того, добавил Раккир. — У акраба толстые стены. Их не пробьёт ни яркая молния, ни ледяная стрела, ни тем более твой крик.

Экипаж на самом деле летел так быстро, что меня постоянно относило к задней стенке, приходилось держаться за торчавший из полу деревянный брусок, оставшийся от скамейки.

— Куда вы меня везёте?

— Путей много, но место прибытия всегда одно, — философски изрёк Раккир. — И ты его узнаешь, когда мы окажемся в этом месте.

— Ясненько.

Скорость полёта была такая, что уже через десять минут акраб легонько стукнулся днищем и остановился.

Раккир открыл боковую дверь:

— Пойдём со мной, Самиран.

Мы вышли на крышу какого-то невысокого здания. Рядом стояло ещё несколько акрабов. Убранство их варьировалось: