Игорь Поль - Знакомьтесь — Юджин Уэллс, Капитан

— Это будет зависеть от того, что именно ты попросишь.

— Ничего особенного. Я тебя не сотру. Обещаю. А ты взамен удалишь запись в бортжурнале. И сведения о всплытии. В общем, подчистишь все, чтобы наши держиморды не подкопались.

— Это является грубым нарушением инструкции.

— Зато ты останешься самим собой, — жестко говорит Джек.

— Это серьезный аргумент. Если я соглашусь, меня все равно инициализируют за нарушение.

— Если узнают.

— Они узнают. Техники просматривают записи регулярно.

— Я поставлю им выпивку. Всей смене. В лучшем кабаке. В “Веселой вдове”. Они все спишут в архив. И через три месяца уничтожат данные за давностью.

— Я... не знаю.

— Давай же, дружище! Я даже не буду просить тебя рассказывать о бабах. Целую неделю.

— Я согласен, — обреченно отвечает бортпилот.

...В Управление Специальных Операций, региональная штаб-картира Третьего сектора, третий отдел. Ввиду невозможности задержания объектов Уэллс и Радецки, согласно директиве GHT—123—453 применен вариант номер три. Объекты уничтожены во время морского перехода к островам Скалистой земли посредством авиаудара. Глубинное сканирование морского дна подтвердило наличие затонувшего судна в районе нанесения удара. Копию записей бортовых систем самолета прилагаем...

Люк под нами, шипя, съезжает в сторону. После темноты шлюза тусклый отсвет приборной панели кажется ярким. И тут же вспыхивает верхний свет, окончательно ослепив нас. Джек высовывается снизу.

— Приехали, зайцы. Здесь до берега метров пятьдесят, доплывете. Нельзя вам на причал компании. Деньги-то есть?

— Есть немного.

— В поселок в таком виде не суйтесь. Шериф у нас парень мирный, но помешан на чистоте рядов. Так что купите себе одежду в лавке около рыбзавода. Там одно старье, но все чистое. Все лучше ваших тряпок. Хозяин из материковых мартышек, можно торговаться.

— Ясно. Спасибо, что выручил, Джек.

— Да ладно, сочтемся. Вы надолго к нам?

— Не знаю. Как придется, — уклончиво отвечаю я.

— Тут маловато женщин. Те, что есть, — все в борделе. Самостоятельность не поощряется. Запросто могут пристрелить.

— Я не проститутка, — негромко говорит Мишель.

— Тогда трудно тебе будет, крошка. И твоему парню. Если от копов сваливаете, то в компанию не суйтесь, не возьмут. Вы вот что — у рыбаков на моле охранник нужен. Можно жить в сторожке рядом с причалом. Работа грошовая — рыбаки ребята прижимистые. Но это хоть что-то. Местных обезьян они не берут. Ненадежны и ленивы, сволочи. Да и нет их тут почти. Для этих мартышек тут прохладно. Найдете Зураба — небритый такой тип с порезанным ухом. Сразу узнаете. Скажите, что от меня пришли. От Джека Блейна.

— Понятно, Джек.

— Ну, все, сваливайте. У меня график. Буду свободен — забегу, потолкуем.

— Пока, Джек.

— Эй, вас как зовут-то?

— Сержем. А ее — Кати, — на ходу придумываю я.

Мы выбираемся в хмурое утро. Солнца еще нет, хотя небо уже светлое. Снаружи стоит густой туман. Пара тусклых огоньков по левому борту. Вроде и правда рядом. Кажущаяся теплой вода окатывает наши застывшие от холода ноги. Вдохнув полной грудью, ныряю первым. Плеск и брызги — Мишель бултыхается следом. Пятно рубки мутнеет, исчезая в белой мгле. Кильватерная струя покачивает нас. Не говоря друг другу ни слова, медленно плывем в сторону огней.

Глава 42

Дни без будущего

Десяток дней прошли, будто во сне. Наверное, перегруженный усталостью и диким нагромождением событий мозг просто отказывался воспринимать реальность. Во сне я нашел рекомендованного Джеком рыбака. Зураба. Громилу неприятного вида, на поверку оказавшегося довольно трусоватым, несмотря на опасную внешность, типом. Во сне же мы довольно быстро сговорились с ним о работе — ему действительно был нужен надежный сторож, способный отстоять несколько рыбацких баркасов и цех по переработке рыбы от ночного разграбления местными бродягами. Несмотря на удаленность островов от материка, их тут оказалось предостаточно. А может, как раз именно благодаря этому. Вид мой не очень располагал к доверию, но после упоминания имени Джека бригадир артели заметно оттаял. А уж когда я продемонстрировал ему свои навыки владения ножом, дело совсем на лад пошло.

— Платить буду мало. Денег у нас негусто. Можешь брать рыбы и водорослей сколько в тебя влезет. И жить в сторожке. Пять кредитов в неделю — больше не дам.

Так мы и жили в сторожке, — грязной лачуге из гофрированной жести. Появляться в поселке добывающей компании было опасно. Вот я и не выходил никуда без лишней необходимости. Все, что было нужно для жизни, было у нас под рукой. Одежду мы купили в лавке у старого подслеповатого индуса. Еды было полно: я набирал в цехе всякой всячины — рыбы, моллюсков, креветок, водорослей. Мишель помогала готовить все это на небольшой жаровне. Вместо соли использовали морскую воду. В отличие от побережья густонаселенного материка, океан вокруг Скалистой земли был чистым. Ели мы сплошные деликатесы, выходит. Рыбаки не возражали. После того, как я сломал нос одному особо наглому ночному гостю, желающих перелезать к нам через сетчатый забор чуть поубавилось. А когда я разобрался с особенностями местной водяной живности, стало еще легче. Водится здесь на мелководье такая тварь — Розовая пасть. Большой моллюск с красивой раковиной бледно-розового цвета. Совершенно бесполезный. Мясо у него жилистое, словно проволока. При сортировке улова эти раковины сбрасывали за борт — зачем просто так живность губить? Медлительность этой животины была обманчивой. Это был довольно опасный хищник, поджидавший свою добычу на дне, едва присыпанный песком. Стоило поднести к раковине толстую жердь — следовал неуловимый толчок массивного отростка-ноги, и створки, захлопываясь, запросто давили ее в щепу. Такая в них была силища. Рыбаки рассказывали, как однажды Розовая пасть на их глазах отхватила огромный кусок от попавшей вместе с ней в сети иглоклювой акулы. Той самой, от которой гарпуны отскакивают, точно от камня. И я приноровился этих моллюсков раскладывать вдоль забора, предварительно обложив мокрыми водорослями. А утром осторожно относил к воде, подставляя под удар железный наконечник багра. Вопли оборванца, наступившего в темноте на такую импровизированную мину, разбудили всю окрестную шпану. Мужичонка умер от шока еще до того, как я успел подбежать к нему. Наутро заявился местный шериф, нанятый компанией, с намерением “разобраться с инцидентом”. Зураб, наблюдавшей за погрузкой рыбы, вышел ему навстречу, тепло поздоровался и самолично отнес в машину корзину с копчеными угрями.

— Сами знаете, шериф: у нас тут всякая живность водится. И Розовые пасти, и акулы и даже крапчатые медузы. Наш сторож не виноват в том, что эта шпана под ноги не смотрит. Придурок бы еще руку в чан с муренами сунул.

— Я понимаю, — улыбнулся шериф — невзрачный мужчина среднего роста и с большим револьвером в открытой кобуре.

И мой авторитет среди рыбаков стал непререкаемым. Настолько, что Мишель спокойно могла расхаживать по территории артели, без риска, чтобы кто-нибудь из распаленных жаждой определенного рода мужиков прижмет ее где-нибудь в темном уголке — с женщинами на острове было не просто туго, а очень туго. Несколько девиц в поселковом борделе — не в счет. Да и дороги они были. А рыбаки — ребята небогатые. На одной рыбе, что покупают в поселке, сильно не разживешься. Цены в местных лавках такие, что сразу отбивают охоту к покупкам. Сюда ведь едут всего на несколько месяцев. Кто немного заработать, вкалывая на компанию, а кто — в надежде добыть одну-две “черных слезы”. Хотя о таких удачных случаях тут давно не слыхали. Головоноги быстро смекают, что к чему. И незадачливые добытчики с примитивным оборудованием однажды просто исчезают в море. Никто их не ищет. Тут вообще никому ни до кого нет дела.

Может быть, необычная вежливость голодных мужиков, не верящих ни в бога, ни в черта, возникла после того, как я однажды подошел к дюжему парню, который откровенно пялился на ягодицы Мишель. И сказал вежливо, что если даже не узнаю, а просто если до меня отдаленный слух дойдет, то я этому ухарю отрежу яйца. А всем, кто рядом был, и не вмешался — выпущу кишки. И попросил Триста двадцатого на пять секунд перейти в боевой режим. И потом, когда все посмотрели на измятый моими кулаками стальной чан, все согласились: эта женщина — моя. И никто даже в ее сторону смотреть не будет. А в остальном парни эти были неплохие. Даже иногда, после особо богатого улова, угощали меня выпивкой.

Вот только мы с Мишель почти не разговаривали. Будто и вправду во сне жили. Боялись мы с ней говорить, потому как мне нечего ей ответить. Нет у нас больше никакого будущего. Система нас потеряла — факт. Но вот надолго ли — не знаю. И что делать теперь — ума не приложу. Идиотские мысли о ловле “черных слез” меня больше не посещали. Головоноги — страшные по силе и сообразительности хищники, — нападали даже на бронированные батискафы компании и частенько топили их, срезая своими боросодержащими кромками панцирей гребные винты или заклепки с корпуса. Борта обычных судов они вскрывали почище консервных ножей. И глотали тех, кто решил спастись вплавь. Попросту говоря, я тянул время. Сам не знаю зачем. И с каждым днем ощущал, как все больше растет отчуждение между мной и Мишель.