Грозовое небо - ЮЭл

вспомнил, что никогда не проходил через главные врата. «Надо посоветоваться со Старцем» – подумал молодой волк.

Старец сидел на низком табурете, возле своей избушки, и прял пряжу из овечьей шерсти. Старое веретено, в форме шпаги в его руках, кружилась вокруг своей оси, пока пальцы крутили тонкие нити. Увидев молодого человека, он улыбнулся своей, почти беззубой улыбкой, и проговорил скрипучим голосом.

– Мой мальчик, мой милый мальчик! Какими судьбами? Что привело, нашего вожака к старику?

Ральф помог старцу встать.

– Я не Вожак, дедушка. Я просто один из многих.

– Хр-Хр-Хр. – пыталась посмеяться старик, хотя это было больше похоже на хрип, – Отрицание того, кем мы являемся, не отменяет того, кто мы есть! Ну ладно, ты ведь пришел поговорить не об этом.

– Не об этом. – подтвердил волк. – Я хотел спросить, где находится главный вход в людской мир?

– О-о-о, решил пойти по разрешенной тропе?

Молодой человек ухмыльнулся. Да, он часто бывал по ту сторону границы. Но никогда, не выходил через главные ворота. А все, потому что, молодой волк не любил просить разрешения. Сложностей в том, чтобы пройти по протоптанной дорожке, не было. Вот только искать дом Якобны, не хотелось.

– Ну, это очень просто, – начал старик. – Знаешь, где проживает Сесиль? – молодой человек кивнул, – За ее маленькой избушкой, идет тропа через лес. Пройдя немного, выйдешь к маленькому озеру, которое будет справа от тебя. Перед тобой же окажутся два больших старых дуба, явно выделяющихся среди берез, сосен и елей. Для того чтобы пройти, надо сказать:

Сними оковы. Поверни ко мне взор. В мир простых, сегодня, мне открыт дозор.

Откроется выход, попадешь аккурат через арку, в библиотеку этой особы. А чтобы вернуться, возле той же арки скажи:

Развернись ко мне вновь, и проход открой. Мой закончен путь, я спешу домой.

– Все понял?

Волк кивнул.

– Только смотри, Маришку не обижай. Достаточно того, что ей с матерью не повезло.

Серый удивленно поднял брови. Ну вот откуда глухой на одно ухо, и слепой на один глаз, все ведает?

– Ну а зачем тебе еще через главные ворота? – ответил старец на невысказанный вопрос. – Да и гостью твоего деда, я видел. Снова эта женщина плетет паутину. Она никогда мне не нравилась, а вот дочка у нее хорошая… добрая. Я с ней у Сесиль познакомился. Пришел к целительнице за шерстью, она ведь о живности заботится, а у нее девушка-красавица. Маришкой звать. Такая воспитанная и участливая, что как бальзам на душу. Не в мать, девочка пошла, не в мать. Вместе с теткой, зверей лечит, шерсть во время линьки собирает для меня, лечебные травы делает. Она и на поляну ко мне приходила, пару раз. Да и деду твоему свежесобранный чабрец приносила. Но ни тебя, ни деда твоего не было. Он по лесу ходил, с грибовиками беседовал, а ты, кажись, бегал, как всегда. Хорошая девочка, хорошая, – повторял старик, снова приступая к работе.

Старец, конечно, добрый, но так нежно, мало о ком отзывался. Даже интересно стало, что за дочь, такая участливая, у Этой женщины. Серый, перевел взгляд на старика, который уже раскрутил веретено.

– Деда, а зачем ты пряжей ткешь? Женское же, это дело? – решил задать Ральф вопрос, который всегда его интересовал.

– Мой мальчик! – ухмыльнулся старик. – Нет дел женских или мужских. Работа есть работа. – его указательный палец, поучительно указал вверх. – Главное, чтобы пользу приносил. Вот, например, только обратившиеся нестабильны, а чем их лучше всего можно успокоить?! А-а-а? Не знаешь. А вот я тебе отвечу. Дать им работу, занять чем-нибудь, а если это полезное занятие, то еще и для клана хорошо. У того, кто постоянно занят, нет времени на агрессию, припадки, истерики и страх. Да и не существует навыка, вредного для общего развития, не так ли, мой мальчик?! – и старик с беззубой ухмылкой ему подмигнул.

Так вот почему все детство, Ральф торчал с ним в огороде, пас овец, собирал грибы, ловил рыбу, учился готовить и сам, без чьей-либо помощи, штопал себе одежду. Действительно, что может быть полезнее, чем постоянная занятость для новообращенных. Надо будет запомнить.

Василиса.

Запыхавшаяся Василиса добежала до маленького деревянного домика с голубыми полупрогнившими ставнями, как раз к тому времени, когда открылись входные двери. Маленькая худенькая фигурка, с черными волосами и черными глазами выбежала, не замечая ничего на своем пути. Узелок за его спиной, слишком большой для пятилетнего ребенка, прыгал из стороны в сторону в такт каждому движению.

– Смарт! – крикнула она и словила на лету, бегущего к ней мальчугана. Поцеловав ребенка в обе щечки, спросила строгим голосом. – А где твой шарф?

– Вчела гуляли, он упала в лечку и уплыл. – Ответил, маленький ребенок, который еще не научился выговаривать букву «р».

Василиса вздохнула, чуть нахмурив брови. Но злиться на щекастого названого брата не могла. Нежно улыбнувшись, она сняла свою косынку и обмотала шею мальчика.

– А как же ты?

– А у меня длинные волосы, мне не холодно. Ну что, пойдем на базар. А, если повезет, одним глазочком посмотрим гуляния.

– Баба Роза-а-а, мы пошли на базар, – крикнул мальчик.

Из трубы валил густой дым, и пахло свежим хлебом. На лестницу вышла, хромая на одну ногу, совершенно седая женщина. Слепая на один глаз, она изучала собеседника втором, небесно-голубым. Узнав в незваном госте Василису, женщина ласково улыбнулась и молвила, осипшим голосом:

– Моя дорогая, – Сэл крепко обняла Розу. – Как ты?

– Все хорошо, баба Роза. Вы заболели?

– Немного, дорогая, немного. Но на базар сходите без меня. Купите все как, обычно. А я, пока вас не будет, испеку хлеба, да щи сварю. Она протянула Василисе мешочек с мелочью, но та лишь отмахнулась. Раз в месяц, девушка может позволить себе потратить денег на любимых людей. Раз в месяц, она может себе позволить думать только о дорогих.

Ральф.

Серый пересек границу и очутился в мрачной библиотеке. Привыкший жить в лесу, недолюбливал маленькие помещения. Молодой человек огляделся. В противоположной, от арки, стороне стояла большая угловая кушетка с мягкой спинкой. Перед ней расположился невысокий стол. Пить чай, было бы неудобно. А вот положить ноги – другое дело. Взгляд Ральфа переместился на старое кресло с высокой спинкой. Поистине царский трон, посреди комнаты. А вокруг, сплошь и рядом, полки с книгами. Новые и старые обложки, черные, белые, большие и маленькие, толстые и тонкий. Горы, покрытых пылью, книг.

Но больше всего в серости общей картины, ярким пятном выделялся высокий стол, возле «царского кресла». Три золотые ножки, развиваясь плющом, поднимались к столешнице. Ее края были отделаны золотым узором в виде виноградной лозы, инкрустированной драгоценными