Адмирал Империи 17 - Дмитрий Николаевич Коровников

— В медикаментозной коме вы находились пять с половиной часов, — начала перечислять Алекса, пытаясь угадать и ответить сразу на все мои вопросы. — И судя по реакции медиков, — девушка на секунду перевела взгляд на начмеда, — господин контр-адмирал, вы родились в рубашке…

Я попытался отмахнуться, и Алекса перешла к той теме, которая меня по-настоящему интересовала:

— С «Одиноким» все в порядке, — улыбнулась она. — Корабль в безопасности и в данный момент находится на ремонте…

Я промычал что-то несвязное, мол, на каком таком ремонте…

— Крейсеры: «Баязет», «Одинокий», а также эскадренный миноносец «Завидный» из состава 10-ой дивизии в данный момент находятся в эллингах верфи, на которую мы изначально и направлялись, — угадала с ответом Алекса, продолжая повествование, что же произошло за время моей отключки. — На поверхности Херсонеса-3, как вы и предполагали, нами были обнаружены несколько гражданских верфей, переделанные американцами под свои нужды. На одной из таких верфей мы в данный момент и находимся…

Восстановительные работы на «Одиноком» продолжаются четыре часа пятнадцать минут и завершены на 26%. Силовые установки работают, трансляторы полей заменены на новые…

Я снова махнул рукой, типа с «Одиноким» все понятно, давай дальше…

— В виде охранения обстановку на орбите контролирует легкий крейсер «Цесаревич Георгий»

Я вырвал трубку изо рта:

— А где Красовский? — прошептал я, закашлявшись.

— В данную минуту корабли 10-ой «линейной» дивизии преследуют отступающих к переходу «Таврида–Бессарабия» поляков адмирала Вишневского, — как всегда мило улыбнувшись, ответила Алекса.

— Немедленно поднимай крейсер на орбиту! — мне снова показалось, что я орал, но на самом деле больше шептал. — Запускай двигатели! Немедленно!

Глава 3

Место действия: звездная система HD 22048, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Таврида» — сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: не определен — спорный сектор пространства.

Претенденты: Российская Империя, Американская Сенатская Республика.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 198 световых лет.

Точка пространства: сектор межзвездного перехода «Таврида–Бессарабия».

Дата: 29 февраля 2215 года.

Меня по-прежнему шатало, в дополнение еще и тошнило, но, несмотря на это, я был на ногах и сейчас сидел в своем командирском кресле на мостике «Одинокого», продолжая допрашивать Алексу. В это время мой крейсер, перед этим сорвавшись со стапелей эллинга и за минуту поднявшись на орбиту Херсонеса-3, уже мчался в направлении злополучного перехода на «Бессарабию», туда, куда несколькими часами ранее направились корабли 10-ой «линейной»…

— Контр-адмирал Красовский, как моим визуальным сканерам показалось, даже был рад, что вы находились в бессознательном состоянии, — ответила Алекса на мой вопрос, что это время, пока я валялся в регенерирующей капсуле, делал Александр Михайлович. — Он не пожелал посетить медотсек «Одинокого», после того, как сражение прекратилось, и мы с полковником Дороховым доставили вас на крейсер…

— Если честно, я не очень-то этому расстроился, — усмехнулся я, уж точно не горя желанием, когда бы очнулся, увидеть эту вечно кислую мину Красовского перед собой.

— Да, но в нашем медицинском блоке одновременно с вами находился и до сих пор находится один из его старших офицеров, — сказала Алекса. — Так что визит контр-адмирала на «Одинокий» напрашивался сам собой.

— А что делает на моем крейсере офицер Красовского? — недоуменно спросил я, отвлекаясь от главной темы.

— Во время истребительного боя машина командира эскадрильи с «Екатерины Великой» была подбита и его спасательную капсулу на наш крейсер было доставить ближе всего, — ответила на это Алекса. — Комэск в данном бою получил контузию и был определен нашими врачами в медбокс…

— Ясно, — кивнул я. — Продолжай про Красовского…

— Что именно вас интересует?

— Как Александр Михайлович объяснил причину того, что он погнался за поляками? — уточнил я. — Ведь как я понимаю, договор с Вишневским был все-таки заключен?

— Так точно, после того, как вы потеряли сознание на мостике вражеского авианосца, между российским и польским командующими было заключено перемирие, — подтвердила Алекса, кивая. — По его условиям обе стороны немедленно прекращали огонь и расходились на безопасное расстояние. Польская хоругвь, собравшись в походную колонну и взяв на буксир два своих поврежденных корабля, пошла в сторону перехода «Таврида–Бессарабия». Контр-адмирал Красовский со своей стороны обещал их не преследовать и не атаковать…

— И, как мы видим по карте, этот паразит Александр Михайлович нарушил-таки свое обещание, — я кивнул в сторону голограммы, на которой четко прорисовывалась группа зеленых точек, они же вымпелы 10-ой «линейной», которая на всех парах мчалась в сторону «врат» на «Бессарабию» с явным намерением разобраться с поляками.

Польских кораблей радары дальнего обнаружения «Одинокого» пока не засекли, отчего они и не проецировались на карту. Но мне, как и всем остальным офицерам на мостике было понятно, что хоругвь Вишневского где-то совсем рядом, хоть пока и не видна…

— Впрочем, в том, что Красовский не держит своего слова, ничего необычного нет, — пожал я плечами. — Это за данным господином водилось и не раз, мне ли этого не знать.

—