Младший сын князя. Том 8 - Георгий Сомхиев

Всех их я точечно направляю в глаза монстру. От большей части он всё равно уклоняется, но брызнувшая кровь явно говорила о моём успехе.

Правда, порадоваться я не успеваю, поскольку эта тварь сначала издаёт странный протяжный звук от боли, а затем бежит прямо на меня. У меня не остаётся иного выбора, кроме как принять навязанный бой.

Однако тут происходит то, чего я не ожидаю. Позади себя я чувствую изменения в магическом фоне, после чего рядом с моей головой, весь объятый льдом, молниеносно пролетает кинжал Гиневарда. Причём атака на этом не заканчивается.

Стоит кинжалу оказаться рядом с телом химеры, как оружие начинает сиять синим цветом и создаёт подобие ледяного взрыва. В одну секунду всё на расстоянии нескольких метров покрывается ледяной коркой, а сам муравей оказывается заточён во льду.

На секунду мне хочется вздохнуть с облегчением, что всё закончилось, но нет. От льда начинает идти пар, и спустя секунду муравей вырывается наружу. Я замечаю, как из его суставов вырываются едва заметные змейки пламени.

Демоны бы побрали этих древних магов, придумавших столь неубиваемое создание. Вот зачем им вообще подобное потребовалось-то? Теперь нам еще и из-за этого страдать.

К счастью, вместо того, чтобы атаковать, муравей взмывает вверх и отступает через дыру в потолке. Похоже, боль эта тварь очень хорошо чувствует, и теперь хочет восстановить силы. Нам же лучше, ибо бой проходил совсем не на равных условиях.

— Гиневард, ты как, жив? — спросил я, повернувшись к другу и усилив свет в созданном мной шарике, и застыл от удивления.

Дело было вовсе не в ране на животе, за которую держался парень, вовсе нет. Просто он наконец-то перестал щурить взгляд и я увидел его глаза. Правый красный, прямо как его пламя, а левый, наоборот, голубой, словно лёд.

— Поздравляю, ты первый вне моего и императорского рода, кто узнал мой секрет, — ухмыльнулся Гиневард и скорчился от боли.

— Потом обсудим твою гетерохромию и то, что ты скрытный двустихийный маг, — сказал я и дал другу склянку с зельем в руки. — Ложись и пей, я исцелю как смогу. Потом выберемся отсюда и покажешься нормальному целителю.

— Твои слова не придают уверенности пациентам, — легонько подколол меня Гиневард, несмотря на испытываемую боль.

— Что уж поделать, магию исцеления на факультете мы практиковать ещё не начали, — с улыбкой на лице ответил я. — Так что оставь надежду, всякий попадающий мне в руки. Будет больно.

— Мне так мой наставник каждый раз перед тренировками говорит, нашёл чем пугать, — сказал Гиневард, сохраняя хорошее настроение и бодрость духа даже в такой неприятной ситуации. Правда, нельзя было точно утверждать, что это не маска, которую я просто не могу распознать в такой ситуации.

В общем-то, это вполне себе нормальная реакция организма на стресс и угрозу. Особенно на войне, когда есть шанс в любую секунду умереть. Если долго изнемогать свой разум, то либо у человека начнётся депрессия, либо он начнёт сходить с ума.

Исцеление Гиневарда заняло не так много времени. Всё-таки когда зелье делает за тебя основную работу, становится гораздо легче восстановиться. Единственное, что мне по-прежнему не хватало опыта залечивать сложные раны, особенно, если были повреждены кости или органы.

Магия исцеления очень сложная и требует более глубоких знаний, чтобы не навредить союзнику, и поэтому на войне я изучил лишь её азы. В этом же мире я планировал восполнить пробелы в своих знаниях, и стать если не одним из лучших, то хорошим целителем. В конце концов, это очень сильно может спасти мою или чью-то жизнь. С другой же стороны, целители лучше остальных понимали, как следует изменять тело, чтобы оно выдержало нагрузки, и это может здорово помочь мне.

Также пришлось принести клятву аристократа, что я ни за что не выдам секрет Гиневарда. Не то чтобы он мне не доверял, однако это развязало мне руки.

Те же менталисты из моего рода не смогут получить информацию о Гиневарде, поскольку нарушение этой клятвы приведёт к самым пагубным последствиям. Это и огромная потеря репутации, и прямое оскорбление рода Рязанских, которые после такого непременно объявили бы нам войну.

— Почему ты скрывал свою вторую стихию, я понять ещё могу, — сказал я парню после того, как дал клятву и закончил лечение. — Излишнее внимание к своей силе мне тоже не нравится, не говоря уже о зависти людей. А гетерохромию зачем скрывать?

— Я и не скрывал. Просто когда прищуриваешься, это вызывает меньше подозрений, нежели гетерохромия у мага, — заметив мой слегка недоумённый взгляд, парень добавил: — Гетерохромия считается одним из признаков двустихийного мага и может намекать на его атрибут. У того же Борея, например, глаза золотого цвета. Потому что у его рода все мужчины обладают атрибутом света. Так и у нас все представители мужского пола имеют либо карий, либо алый цвет глаз. Алый — проявление сильного дара.

— Странно, что об этом я не нашёл никакой информации, — сказал я Гиневарду. — Неужели это такая закрытая информация?

— Не совсем. На данный момент нет подтверждённой теории или гипотезы на эту тему. Это не закрытая информация, но и знают о ней немногие, — объяснил мне Гиневард. — В любом случае лишние подозрения мне были ни к чему. Козырь на то и козырь, что о нём не должны знать.

— С этим трудно поспорить, — кивнул я, соглашаясь с мнением парня. — Отчасти поэтому я скрываю взятый мной четвёртый круг маны.

— И способности настолько гибко использовать магию, — смотря на меня, хитро улыбнулся Гиневард. — Я видел, как ты практику сдавал и сдерживался, чтобы не показать лишнее. Преподавателей можно обмануть, но опытный взгляд в этом деле — никак.

— Такими темпами между нами вообще не останется секретов, — в шутку ответил я, прекрасно понимая, что в ближайшее время уж точно не раскрою никому свои способности аналитика. Даже Виктории.

— Так говоришь, будто это что-то плохое, — ответил Гиневард и посмотрел в сторону прохода. — Шутки шутками, но пора бы