Полковник - Евгений Борисович Коваленко

мне честь, и теперь я работаю в этой уважаемой компании.

— А ваш возраст вам не мешает?

— Возраст не мешает. Тем более что возраст дело наживное. Фьють! И ты уже выходишь на пенсию.

Поулыбались на камеру немудреной шутке и Александра продолжила допрос.

— Это правда, что вас номинировали на престижную, международную премию в области информатики?

— И это правда. Меня и моего учителя господина Брусенцова выдвинули на соискание премии Тьюринга. На премию номинирует Ассоциация вычислительной техники и вес этой премии равен весу Нобелевской премии.

— А почему вас не выдвинули на Нобелевку?

— Потому что Нобелевскую премию не дают за открытия в математике.

— Вот как?!

Реально изумилась корреспондент.

— Но почему?! Неужели нобелевский комитет не понимает важность математики?

— Разумеется понимает. Но есть завещание господина Нобеля, и в этом завещании он запретил давать премию своего имени математикам.

У женщины реально глаза на лоб вылезли.

— Но почему?!

Я пожал плечами но ответил.

— Наверное потому, что жена господина Нобеля ушла от него к математику.

И натягиваем на свою мордашку немного глумливую улыбочку. Корреспонденша реально зависла, но затем снова кинулась на меня.

— Это реально? Это именно так?!

— Разумеется. Зачем мне обманывать огромное количество ваших зрителей?

— Даа. Это неожиданно.

— Об этом факте известно всем кто занимается наукой. Тайны из этого никто и никогда не делал.

— Ну хорошо. Но лично вас, выдвинули на еще одну премию. И сразу вопрос. Почему господин Брусенцов не был выдвинут на соискание второй премии?

— В силу возраста. Премия Филдса дается математикам не старше сорока лет. К сожалению, моему учителю намного больше.

— Но почему такая несправедливость?

Я пожал плечами.

— Я не знаю. Но так написан устав. К тому же эта премия не ежегодная. Она вручается один раз в четыре года.

— Совершенно не понятно.

— Мне тоже. Но есть устав и оргкомитет очень строго этот устав соблюдает.

— Ну хорошо. Тогда такой вопрос. Если, вы получите обе премии, каково будет ваше материальное вознаграждение? За Нобелевскую премию дают миллион долларов, а про Тьюринга и Филдса наши зрители ничего не слышали.

— За Тьюринга дают двести пятьдесят тысяч долларов, за Филдса пятнадцать тысяч долларов.

— Но почему так мало?!

Искренне возмутилась моя тезка.

— Я не знаю.

Слегка опешил я, и добавил.

— Да и вопрос не в деньгах. Это престиж. И в первую очередь престиж страны! Нобелевские премии, ученые из СССР получали, и получали не единожды, а вот Тьюринга и Филдса ни одного раза. Для России это очень почетно.

— Ну хорошо. Мы будем следить за вашими успехами и своевременно информировать наших зрителей. Давайте перейдем к другому вопросу.

— Разумеется.

— Давайте поговорим о вас

— Давайте.

Улыбнулся я.

— Зачем вы здесь? Вы же из Москвы?

— Не совсем так. Я из детдома. И совсем недавно я вошел на правах приемного сына в семью Морозовых. Так что, я теперь ВАШ.

— Ого! Вот это новость! Номинант двух престижных, международных премий наш земляк?!

— Именно так.

Ослепительно улыбаюсь на камеру.

— Расскажите о вашей семье.

— Моя матушка Светлана Григорьевна Морозова родилась в нашей области и проживает в ней же.

— И где?

— В Ё-деревне.

— Но как же??

Растерялась корреспондент.

— Вы?! Вы будете жить в деревне??!!

— А что в этом такого? Чем деревня хуже города?

— Возможностями конечно!

Я слегка оскалился.

— Все возможности создают люди, и я вас уверяю, возможностей в нашей деревне будет намного больше чем в любом городе мира.

Нагла девица зависла настолько, что замахала ресничками в полном недоумении. Но удар она держать умела и резко соскочила со скучной темы.

— Хорошо. Тогда поговорим о совещании, на котором мы находимся.

— А что о нем говорить? Чиновники сладко спали всю весну и все лето, и неожиданно для всех чиновников настала осень и пришла пора отопительного сезона. Смею вас заверить. Отопительный сезон 1993–1994 года сорван. Наши с вами граждане и жители области будут сидеть без света и тепла.

Сверкнув глазищами, нахальная дамочка решила не рисковать и попыталась перевести опасный разговор на другую тему.

— СП Русские медведи. Чем вы занимаетесь?

— Аварийно и аврально спасаем людей от наступающей зимы. Мы везем двадцать пять тысяч тонн угля в северный район нашей области. А нам не дают это сделать.

Ступор и легкий знак оператору. Дескать, гаси камеру. Красный огонек погас и дамочка нахмурившись посмотрела на меня.

— Саша. Ну что ты делаешь?

— А что я делаю? Я довожу до людей простую мысль. Они будут сидеть без света, горячей воды и отопления.

— Нельзя такое говорить.

— Почему??!!

У меня даже глаза распахнулись в искреннем удивлении. Корреспондент стушевалась и начала выглядывать следующую жертву. Ага, щязз! Кто бы ее отпусти то?!

— Александра.

Ласково позвал я ее.

— Что-то еще?

— Конечно. Вы же в квартире проживаете?

— Да.

— Это плохо.

Дамочка нахмурила брови и уточнила.

— Это почему?

— А на городской ТЭЦ точно такая же ситуация как и в районах. Менее трети угля от зимнего запаса и аварийные хранилища мазута совершенно пусты. Город замерзнет или придется отключать подачу электроэнергии на предприятия. Если это произойдет то город накроет сто процентная безработица. Но даже при таком развитии сюжета, температура в вашей квартире будет не выше пяти или семи градусов в плюсе, про горячую воду в кране вы забудете до весны, а свет будут давать на четыре часа в сутки.

О! Зацепило! Ну так! Своя же, родная задница останется немытой и в своей же уютной квартирке наступит вечная осень. Дамочка сузила глаза и выдавила.

— Долбанный совок!

Я оскалился и вполне справедливо заметил.

— Ну что вы? При чем тут Совок? При совке отопление и горячая вода была. Предъявляйте претензии к новой, демократической власти.

Я сделал вид что задумался и выдал совершенно крамольную мысль.

— Знаете. А ведь демократы активно проигрывают Совку.

У дамы глаза на лоб.

— Да, да. Не удивляйтесь. Одна или две зимы без отопления и света и демократы окончательно потеряют доверие населения. А ведь на носу выборы. И за кого проголосует замерзающий и обнищавший народ? Ответ на поверхности, не правда ли?

Я опять оскалился и добил корреспонденшу.

— У меня к вам предложение. Русские медведи возьмут вас на содержание, а с вас серия убойных материалов по энергообеспечению области. Миллион. В долларах. И вы размажете эту чиновничью перхоть в тонкий слой грязи. Подумайте. Такие предложения не каждый год поступают.

Дамочка задумалась.

— Меня уволят, да и эти материалы никто не выпустит в эфир.

— Оу?! Что я слышу?! Неужели Совок и тут победил?! Цензура?!

Дамочка покраснела и выдала.

— Миллион