Майкл Стэкпол - Кровь Керенского-3: Потерянная судьба

XXXVI

Содружество Сиан

Конфедерация Капеллана

8 мая 3052 г (восьмой день операции «Скорпион»)

Годы, проведенные во дворце, закалили Сун-Цу. За это время он всякого насмотрелся, видел и стоны жертв, и кровь, и смерть умирающих от яда, но то, что он увидел в покоях, потрясло даже его. То, что его родители валялись голыми, Сун-Цу нисколько не шокировало. Он и раньше видел их любовные игры и следующие за ними сцены умиротворения. Он всегда думал о том, какие чувства испытывает его отец, идя в постель к его матери. Сун-Цу нисколько не сомневался в том, что его мать, Романо, не любила своего мужа, и все же Цзень-Шань не переставал повторять, что она никогда не посмеет убить его. Сам же Цзень-Шань говорил, что никогда не сможет покинуть Романо. Была ли это любовь или просто двух злобных завистников навеки связали общие цели? Кто знает?

Сун-Цу удивило то, что его родители были застигнуты убийцей внезапно. Об этом говорило лицо Цзень-Шаня, на котором застыло выражение удивления и злобы одновременно. Отец, видимо, сопротивлялся смерти. Он бросился к столу, на котором лежал его лазерный пистолет, но не смог дотянуться до него, остановленный пулей убийцы. Цзень успел только схватиться за скатерть и сдернуть ее со стола. Пистолет валялся рядом с посиневшей рукой отца. В предсмертной агонии он пытался дотянуться до него — на ковре виднелись следы от его ногтей.

Крови вокруг раны на спине Цзеня не было, и это тоже поразило Сун-Цу. Только еле заметная, бледная струйка крови текла по лопатке. Со стороны ее вполне можно было принять за кровь убитого насекомого. Цзень-Шань был силен и рана такого размера едва ли лишила его возможности сопротивляться, но стрелял, конечно, профессионал. Пуля попала прямо в сердце Цзень-Шаня.

Закончив осмотр тела отца, Сун-Цу брезгливо вытер ладони об ковер и встал.

— Ты умер счастливо, — пробормотал он. — Ты пытался защитить мою мать. Здесь, на Сиане, такой поступок — редкость.

Судя по положению тела, Сун-Цу пришел к мнению, что она не сопротивлялась. Романо лежала на спине, устремив вверх широко раскрытые глаза. Прижав к груди руки с растопыренными пальцами, она была похожа на кошку. Страх смерти и злоба виднелись на ее мраморном лице. Несмотря на угрожающую позу, мать выглядела жалкой. Смерть родителей принесла Сун-Цу облегчение.

Сложив на груди руки, он снова посмотрел на мать и еще раз оценил быстроту и четкость работы убийцы — на лбу Романо, между глаз, Сун-Цу увидел крошечную ранку. Он почему-то подумал, что такой, согласно Библии, должна быть Каинова печать, но внезапно вспомнил увлечение Романо оккультизмом и хмыкнул.

— Он попал ей точно в третий глаз, — прошептал Сун-Цу. — И убил.

Сун-Цу был доволен, ему удалось в точности восстановить все, что произошло в спальне его родителей. Беспокоила только странная аналогия, не давала покоя всплывшая в сознании Каинова печать. «Что она имеет общего со случившимся здесь? Каин, если я правильно помню этот миф, убил своего брата». Сун-Цу знал, что некогда Романо приказала убить свою сестру, поскольку подозревала ту в отравлении их отца. «Тогда все случившееся глубоко символично», — пришел Сун-Цу к заключению.

Имя убийцы родителей угадать ему было нетрудно. «Как своевременно, как кстати», — подумал Сун-Цу. Он нагнулся и осторожно поднял лазерный пистолет отца. Это было надежное оружие. Сун-Цу ощутил его тяжесть и холод металла. Прежде всего Сун-Цу необходимо было встретиться с убийцей и достойно отблагодарить его прежде, чем тот закончит свою работу. В том, что убийца еще проявит себя, Сун-Цу нисколько не сомневался.

Он вышел из спальни и торопливо зашагал по пустынным коридорам дворца. Сердце его учащенно забилось, но не от страха, а от ожидания.

«Возмездие — неплохое начало моей деятельности как Канцлера Конфедерации Капеллана», — думал Сун-Цу. По его мнению, он должен был бы взойти на трон много раньше. Он не желал смерти своему отцу, хотя в душе признавал, что, в случае если бы тот ушел от Романо, он был бы вынужден убить его.

Вслед за осознанием своей власти в голове новоиспеченного канцлера мелькнула еще одна догадка, но Сун-Цу не обратил на нее внимания. Он был слишком занят, обдумывал свои новые обязанности и возможности. «Прежде всего, — думал Сун-Цу, — нужно собрать вокруг себя всех союзников и сплотить нацию». Средства, которые для этого использовала Романо, Сун-Цу не подходили. Он считал ее действия топорными, способными породить не лояльность и не доверие режиму, а ненависть. Романо всегда ненавидела оппозицию, но, по мнению Сун-Цу, своей жестокостью она сама провоцировала народ на восстания. «Я буду вести себя не так. Я буду заигрывать с народом, покритикую мамашу, но мягко, без истерики. Даже выплачу компенсацию тем, чьи родственники пострадали во время ее правления. Необходимо сразу вызвать к себе любовь народа, пусть все считают меня гуманистом».

Пылкое воображение Сун-Цу рисовало ему идиллические картинки его будущего царствования. Он конечно же знал, что ничего так сильно не объединяет нацию, как маленькая победоносная война. Сун-Цу понял, что ему нужно сделать — нанести молниеносный упреждающий удар на одну из баз повстанцев, действующих по указке его дяди Тормано. «Правда, все они находятся на территории Федеративного Содружества, — вспомнил Сун-Цу. — Это плохо: если повстанцы поймут, что это сделал я, они активизируют свои действия. Нет, с этим придется подождать. Попробуем для сплочения нации найти внешнего врага».

Сун-Цу перебросил пистолет в левую руку, правой вытер вспотевший лоб, затем снова переложил в нее пистолет. Левой рукой он слегка толкнул дверь, она бесшумно отошла. Сун-Цу усмехнулся. «Непростительная ошибка», — подумал он и вошел внутрь. Теперь Сун-Цу был в полной безопасности. Он плотно прикрыл за собой дверь и оглядел пыльную, давно не убиравшуюся комнату. Недалеко от входа, перед старым столом, в большом кресле Сун-Цу увидел неподвижно сидящую фигуру.

— Сведения о твоей смерти, Джастин Аллард, похоже, были слегка преувеличены, — произнес Сун-Цу и поднял пистолет. Теперь ствол его смотрел точно в спину сидящего, с такого расстояния промахнуться было невозможно. — Поздравляю тебя, стреляешь ты очень неплохо. Я слышал, что на Аутриче ты даже получал призы, но такого искусства я, признаться, от тебя не ожидал.

— Ты многого не ожидаешь, Сун-Цу Ляо, — прошипела Кандэйс. Голос у нее был тихий. Сняв капюшон, она повернулась к Сун-Цу. — А что касается Джастина, то он действительно прекрасно владел пистолетом. Достаточно сказать, что он одним выстрелом уложил убийцу, которого подослали к нам. Однако и сам умер от смертельной раны. Увидев Кандэйс, Сун-Цу остолбенел.

— Как? — прошептал он, — Ведь все же говорили, что ты умерла, — залепетал он.

Кандэйс резким движением поправила накидку, затем сбросила ее на пол.

— Не дождетесь, — огрызнулась она и презрительно ухмыльнулась. — Как ты знаешь, шесть лет назад меня лечили от рака груди на Новом Авалоне. Там мне сделали операцию, вырезали опухоль и заменили некоторые мышцы. Теперь у меня в груди миомер. — Кандэйс хрипло засмеялась. — Так что убийца даже не ранил меня, миомер — не плоть, его из лазерного пистолета не прострелишь.

— И теперь ты вернулась сюда, чтобы расквитаться со своей сестрой? — сквозь зубы проговорил Сун-Цу. Пытаясь испугать Кандэйс, он сделал зверское лицо, но та даже бровью не повела. Сун-Цу стало не по себе. — Ты хочешь занять трон Канцлера Конфедерации Капеллана? — спросил он.

— Не заводись, ты хорошо знаешь, что я не претендую на трон. — Кандэйс грубо рассмеялась. — И не строй из себя придурка, ты такой же сумасшедший, как я — покойница. Стоило бы мне только захотеть, и он давным-давно был бы моим, а ты лежал бы в могиле. Двадцать лет назад, когда я убежала отсюда, мы с Джастином не раз обсуждали планы захвата трона. Самым простым из них было просто вернуться сюда. Отец бы принял меня, в этом я не сомневаюсь. А если бы он этого не сделал, армия Объединения Святого Ива прибавила бы ему мудрости. Ты знаешь, как она умеет драться. Не забыл еще, что именно войска Объединения разгромили агрессоров с Андуриена? Вспомни, нападение Хэнса Дэвиона на Конфедерацию Капеллана остановило Объединение Святого Ива, и для этого ему понадобилось всего лишь порвать дипломатические отношения. Запомни, Сун-Цу, стоило мне только пошевелить пальцем, и мне принесли бы трон Конфедерации на руках. От желающих помочь отбоя не было, — говорила Кандэйс. — Здесь на меня работали сотни агентов. Иногда Романо удавалось обнаружить двух или трех из них. Какой шум по этому поводу устраивали! Ты не представляешь, как это меня веселило. Сун-Цу, — Кандэйс вытянулась в кресле и наклонила голову, — даже сейчас во дворце моих людей значительно больше, чем ты можешь себе представить. «Плохо, — подумал Сун-Цу. — Напрасно я верил матери, когда та говорила, что знает сестру как свои пять пальцев».