Андрей Круз - Земля лишних: Исход. Новая жизнь. За други своя.

Ознакомительный фрагмент

Двое охранников под командой высокого рыжего сержанта прошли вдоль колонны, раздавая приемники в пластмассовых корпусах. Их надлежало иметь в кабинах, чтобы принимать команды ведущего конвой, «караван‑баши», так сказать. Кроме того, всем назвали частоту, на которой будет работать радиостанция командира.

Машины распределились в ордер, провели проверку связи. Двое бойцов с обеих сторон пробежали вдоль колонны, оглядывая ее, затем забрались в замыкающий «хамви». Последовала команда «Вперед!» — и конвой двинулся.

Суверенная Территория Техас, Дорога, Западное направление. 22 год, 33 число 5 месяца, пятница, 16:00

Конвой шел спокойно, довольно быстро, держа скорость около шестидесяти километров в час, местность немного изменилась. Это была все та же саванна, но уже не такая сухая, как до этого. Появилось множество холмов, впадин, стали чаше попадаться кучки деревьев и даже небольшие рощицы. Но также вокруг паслись стада, все также часто замечали охотящихся хищников, все так же над тушами падали видели сидящих падальщиков‑«птеродактилей» или дерущихся вокруг «свинок». Появились новые животные — зверюги вроде кошачьих, невысокие, но крупные при этом, с мощными грудными клетками и широкими мягкими лапами. Отличали их от земных львов лишь слишком вытянутые морды и короткие, будто обрубленные хвосты, хотя их повадки сразу вызывали в памяти фильмы про Африку.

Появились крупные летучие насекомые, напоминающие слепней. Такой куснет — в два раза раздуешься. Я спросил Михаила, что это, — он подтвердил, что именно местные слепни, и кусаются так, что больней некуда. Где большие стада травоядных, там и они. Они шумные и довольно неуклюжие, видно их издалека и отмахнуться не сложно.

Один раз увидели здоровую, метра четыре змею, уползающую с дороги в траву.

— Ядовитая? — очень живо заинтересовался я, представив встречу с подобной в местной степи.

— Ядовитая, — кивнул Михаил. — Ее тут по аналогии мамбой назвали — говорят, что похожа. Я мамбу настоящую не видел, не скажу. Может, и похожа, а может, и нет.

— Я смотрю, с названиями животных тут особо не изощрялись, — высказал я давно вертевшуюся в голове мысль.

— А зачем изощряться? — удивился мой спутник. — Ну ученые назвали бы как‑нибудь по‑латыни, так что не произнесешь. А нам лишь бы выговорить. Какая разница, что на тебя кинется, гиена или «крокодилочелюстной пятнистый равнозуб»? Слово «гиена» хоть крикнуть быстрее. Так и перешли все названия. Рогач только разве аналогов у нас не имел, но как ты его еще назовешь, если у него рога разве что из задницы не торчат?

Мы опять замолчали, я глазел по сторонам. Все же новый мир — он очень новый. Совсем. Половина принесенных с собой «из‑за ленточки» знаний превратилась в пустой звук, в ненужный багаж. А знаний местной жизни, знаний о том, кто и как живет на этой земле — пока никаких. Я даже спросить не всегда успевал о том, что же я такое вижу в окно своей машины.

— Андрей, а чем ты вообще после армии занимался? Опыт у тебя очень уж разносторонний, — задал в свой черед вопрос Владимирский.

— Да все очень просто, — прикинул я, что стоит рассказать. — Комиссовался по ранению. «На войну» вышли, один боец наступил на маленькую противопехотную нажимного действия. Рвануло. Ему ступню раздробило, а мне два осколка в левое колено. И осколки‑то так себе, мелочь, но попали неудачно. Сделали три операции, и еще года три с этим маялся. Потом прошло, сейчас разве что на холоде болеть начинает.

— Тут холодов не бывает, — успокоил меня Михаил.

— Это и хорошо, очень радует, — ответил я искренне, потому что зимой в Москве с моим коленом хоть на улицу не выходи. — В общем, покрутился кое‑как на гражданке, закончил образование. Но тут нашли меня люди из соответствующих служб, которые с нашим отрядом в Афгане работали, и предложили тут мне работу в Никарагуа. По старой дружбе вроде как предложили. Поехал туда инструктором в Армию Фронта Национального Освобождения имени товарища Аугусто Сандино.

— И как? — заинтересовался Владимирский.

— Ну поначалу все нормально было, по‑испански говорить научился более или менее, учил тамошних снайперов, даже вроде как школой командовал в Чинандеге. Платили довольно прилично, даже гражданство оформили по согласованию с моими кураторами — левое, конечно. Иначе проблемы международного порядка могли возникнуть: американцы после потери Никарагуа никак успокоиться не могли, давили со всех сторон, поэтому нас всех гражданами сделали.

— Как там?

— Жарко, народ ленивый и веселый, а вообще мне нравилось, — честно сказал я. — Солдаты из них получались противоречивые. С одной стороны, воевать могут и хотят, люди смелые и вообще довольно лихие. С другой стороны — дисциплину навести почти невозможно. Часовые спят, курят, бойцы в самоволки бегают, пьют в казарме. В общем, живут, как им душа подскажет. И если воевать они всегда пожалуйста, то уже работать… с этим проблемы.

— И что дальше? — вернул меня в русло повествования Михаил.

— Потом там политическая борьба началась, свободные выборы объявили. А заодно и у нас в стране бардак пошел полнейший. Наши там свои операции сворачивать начали, а таких, как я, с тамошним паспортом помимо советского, просто забыли. Нас всего‑то пяток таких был. И кураторы наши московские из структуры поувольнялись, так что оказались мы сиротами.

— Ага, морда у тебя самая сиротская, — легко, но неискренне согласился Владимирский.

— Видишь, как бывает, — усмехнулся я. — Ну я и подумал, что возвращаться обратно пока неохота, в Москве придется заново в жизнь встраиваться, а в Никарагуа делать уже нечего — нас из той армии потихоньку так поубирали. Но работал там один инженер испанец, по контракту с какой‑то компанией, даже не знаю толком, что он там налаживал. Мы с ним сдружились, а к тому времени, как работа заканчивалась у него, и меня из армии выставили. Он уже в возрасте был, фактически — на пенсии. Работал на разные компании по временным контрактам. И решил он после окончания работы переехать в Доминиканскую Республику, что на острове Гаити. Ну и меня пригласил. А мне терять особо нечего — собрался да и поехал. С никарагуанским паспортом несложно оказалось.

— И чего дальше?

— Хосе, так инженера звали, купил там участок земли, начал строительство отеля на берегу. Тогда Доминикана только входила в моду у туристов, все дешево было — земля в смысле. Я ему помогал с организацией работ, потом организовал пару неплохих лодок, открыли школу дайвинга при отеле. Сам научился, потом инструктором стал, уже учить начал. В конце концов, выделил он мне долю в предприятии, по которой отошла мне дайв‑школа с лодками и всем прочим. Хорошее время было. Все время в море, люди разные, ныряешь постоянно. Страна красивая, девушки веселые. Зарабатывал очень неплохо, а по доминиканским меркам — так вообще чуть не миллионер. Купил себе там джип без крыши, поставил диски блестящие и сигнал с «кукарачей» — все местные красавицы мои были.