Я - палач (том 3) - Никита Киров

править, но без этих Небожителей. Я построю современное государство, как за океаном. Я выдержу их атаки и захвачу их сам. Ты построил много нового оружия, оно пригодится. А теперь…

Он переместился ко мне, но как-то медленно. И схватил меня за глотку.

— Ты прошёл долгий путь. Как я и хотел. А теперь…

Он смотрел мне в мои глаза. Похожее ощущение, когда Король-Спаситель высасывал мои силы. Но сейчас было иначе.

— Удивлён? — спросил я. — Ты же не можешь навредить своим детям, разве нет?

— Это неважно. Убиты все восемь Небожителей, все их части вернулись ко мне. Ты девятый, тебя это больше не касается. Я… Инжи Дерайга жив? Почему? Ты же пользуешься его огнём!

— Это не его пламя. А пламя Короля-Спасителя.

Я взял Таргина за грудки, подтянул к себе и саданул лбом в нос. Оттуда полилась кровь. Он вырвался и отполз, чтобы переместиться в другой конец святилища.

А я подбежал к алтарю и схватил единственную горевшую там свечу.

— Не надо! — закричал дух.

Увы, дух, мне нужно закончить то, ради чего я сюда прибыл. Пламя потухло. Цвета на мгновение изменились, белое стало чёрным, а чёрное белым.

И это и правда было сильнее. И не надо пить эту гадость.

Я убрал свечу в карман.

Таргин бросился на меня первым.

Мы переместились в разрушенный сад. Взрывы и стрельба здесь слышны ещё сильнее. Куда-то палила машина Лина, я даже видел часть её кабины. Но экипаж нас не заметил.

— Почему Инжи ещё жив? — спросил он. — Столько времени прошло! Он давно должен был умереть без Эссенции!

Я вытянул руку, бросая всё, что есть одновременно. Огонь, чёрный и обычный, молнии, обычные и красные, ветер, мороз. Таргин поставил барьер, я переместился к нему.

Он взмахнул руками, меня подняло, но я взмахнул призванным Флаггеллумом. Лезвие захлестнулось вокруг ног Таргина. Он упал.

Я тоже. Рёбра прожгло огнём. Уже даже тяжело дышать.

Но я поднялся. Таргин тоже.

Я пошёл ему навстречу.

— Ты упорный, — сказал Таргин, вытирая кровь из носа.

— Я помню их всех, — я призвал топор. — Матвей Громов, патриарх семьи, я видел его шестилетним ребёнком и столетним стариком.

— Папа! — громко кричал маленький Матвей. — Смотри! Дух предка нашёл дорогу домой.

— Я помню Влада Громова, альтера клана.

— Мой предок гордится мной, — прохрипел умирающий Влад Громов. — Он смотрит на меня прямо сейчас!

— Я помню Павла Громова, чьё тело сейчас занимаю.

— Но я знаю, как всё исправить, — сказал раненый Павел, держась за мой алтарь, чтобы не упасть.

— Я помню их всех, — я наступал на Таргина. — Громовы и Климовы. Брат Варга, Стас, который пытался искупить вину. И которого я даже не успел спросить, почему он тогда решился на это. Инспектор Руссо, чьё имя я так и не узнал. Предатель, но если бы не Фойл, он бы остался на моей стороне. Но это не все. Другие, кто погиб из северных кланов, потому что пошли за мной. Семья Хитровых, убитые из-за чужих интриг. Те, кто поверил Королю-Спасителю, которого я не прикончил вовремя, пожалев десять жизней. А вместо этого погибли тысячи и погибнут ещё больше. Войска южан, убитые за то, в чём не были виноваты. Инжи Дерайга, который уже скоро умрёт, потому что Эссенции больше нет. Остальные Небожители, пешки в твоей игре. Все, кто погиб в этой мясорубке, которую я устроил. И многие другие, даже люди, прибывшие из-за моря. За это время погибло очень много людей. А я убил ещё больше, в этом мире и в старом. Я — палач, но это не значит, что всё это даётся мне легко. Но сегодня я прибыл это закончить.

— Вот я тебя и разговорил, — грустно сказал он.

Мы схлестнулись. Он призвал какую-то шпагу или что-то это в этом роде. Я давил на его клинок Карнифексом, а сам призвал меч с гибким клинком.

Таргин смотрел на меня и держался изо всех сил. Он устал, как и я. Где-то шёл бой, но всё решается здесь.

Я ударил мечом. Гибкое лезвие обернуло ноги памятника Таргина. Сам он с недоумением глянул на это.

— И что ты делаешь?

Он не перемещался, устал. Я тоже, но у меня была сила того духа.

Я пнул Таргина изо всех сил. Он отошёл и ударился в памятник спиной. А я дёрнул на себя меч.

Судя по взгляду, Таргин понял, что произойдёт.

Его памятник упал на него самого. Поднялась белая пыль. Голова памятника отломилась и покатилась по дорожке. Я наступил на неё, а потом подошёл к остальному.

Таргин смотрел на меня и вытянул руку, будто пытался откинуть меня или что-то ещё. Но передумал.

Я призвал топор.

— Последнее слово?

— Знаешь, о чём мечтал тот парнишка, который призвал меня, когда я был духом в свече, — задумчиво сказал Таргин. Он не спрашивал. — Он был изобретателем и хотел попасть за море, чтобы увидеть все эти технические чудеса. Но его клан был нищим. Сеньор собирал с них налоги. Когда они заплатили мало, их всех убили. А парнишка хотел, чтобы жизнь изменилась. Чтобы и здесь придумывали что-то новое. Но то общество хотело жить по-старому. И наше новое тоже. А я дважды изменил это. Я победил, хоть и большой ценой.

Я ударил топором.

Вот и всё.

Я выполнил то, ради чего меня призвали.

Ничего не случилось. Я не чувствовал ничего, кроме усталости.

Я сел на сломанный памятник. Дико болели рёбра. Ныла сломанная рука. Что-то упёрлось в ногу.

Я осторожно полез в карман. Это свеча духа, которого я поглотил. Я сжал её в кулаке.

Огонёк засветился. Дух молчал. Это не тот, что жил в ней. Это тот, который говорил со мной всего один раз, когда спросил, что я делаю. Тот, который следил за мной с самого первого моего дня, когда я вновь смог жить.

Он не говорил. Но я чувствовал, что он спокоен. Его молитва исполнена. Я её исполнил.

Две недели спустя

— Я не буду свои последние дни проводить в госпитале, — заявил Инжи. — Лучше я займусь делом.

— Я не спорю, старина, — я похлопал его по плечу и вернулся на своё место. — Поступай, как считаешь нужным.

Левая рука у меня до сих пор в повязке, всё никак не заживала. Инжи был в своей каталке. Простреленное колено собирали по кускам, но всё равно вряд ли парень сможет ходить. Да и не успеет он вылечиться.

Лицо у него в последние потемнело и стало старше.

Ему и правда