Время воина - Валерий Михайлович Гуминский

детей, сестер, воинов клана и всех, кто присягнул Никите на верность. Если нарушу слово, данное сейчас, готов принять любую смерть от его руки.

Он замолчал, глядя в потемневшие глаза Никиты, но руку не убирал, давая крови растекаться по Алтарю. Лишь на мгновение он посмотрел вниз, чтобы потрясенно увидеть, как Небесный камень жадно впитывает в себя жизненную влагу.

Никита полоснул свою ладонь и тоже вытянул руку. Свою речь он начал так же, как и Олег:

— Пусть моя кровь станет свидетелем принятой клятвы побратима, стоящего рядом. Клянусь защищать его так же, как и своих жен, детей, сестер, воинов клана и всех, кто присягнул мне и моей Семье на верность. Отныне мой дом стал твоим домом, моя пища — твоей пищей. Ты мой брат, и пусть Перун скажет свое слово.

Он не стал напоминать о наказании за отступничество. Зачем, если и так все ясно? Предательство убьет Олега раньше, чем рука Никиты коснется его.

Ладони мужчин сцепились в рукопожатии, смешивая текущую из порезов кровь. Олег с изумлением увидел, как меняется цвет глаз Никиты. Из непроглядного черного он стал светлеть, превращаясь в светло-голубой, потом — в зеленый, плавно переходящий в серый, из глубин которого стали проявляться красные всполохи.

«Стихии! — догадался Полозов, не в силах разжать руку, которую стало жечь огнем. Он растекался лавой от запястья до предплечья, и мало кто бы выдержал подобную экзекуцию. Это не было тем приятным теплом. Боль оказалась настоящей, но потайник терпел, сжав зубы. — Никита обладает всеми Стихиями, а чернота в глазах — это Сила Космоса!»

Он заметил, что Никите тоже было нелегко. Тавро Велеса на плече налилось алым, и казалось — еще немного, оно вспыхнет огнем, выжигая само себя. Медальон тоже вносил свою лепту в происходящее. Рунические резы осветились нежно-зеленым светом, и надо полагать, снижали дискомфорт. Недаром на губах Назарова играла улыбка. И Олег тоже попытался в ответ растянуть губы, но подумал, что это будет похоже на оскал зверя. Сил оставалось только успокаивающе моргнуть. Дескать, все в порядке.

Никита не мог понять, почему Перун молчит. Ладно, сейчас зима, и вряд ли он своим громовым раскатом даст знак. Но ведь есть иные возможности! Терпеть боль в руке и на плече становилось невозможным. Кровь уже закипала в венах, даже жрецы и Патриархи заволновались. Неужели небеса не примут клятву? Значит, решили уничтожить нарушителей?

Знак дал Алтарь. Он в какой-то момент стал светлеть, окутывая стоящих перед ним мужчин светло-лазоревым туманом. Все происходило в точности так же, как во время свадьбы Никиты и Даши. Но окружающая действительность была иной. Побратимы оказались на оплывшем и заросшем травой и кустарниками кургане, рядом с огромным дубом, чья крона с шелестящими листьями закрыла половину звездного неба. В воздухе стоял аромат степных трав, потрескивающий костер освещал глубокие трещины в коре старого могучего дерева. Не убирая руку, Никита тихо сказал:

— Ничему не удивляйся. Ждем.

Полозов кивнул. Удивительно, что боль куда-то ушла, кровь больше не бурлила вулканической магмой. Еще не пришло осознание удивительного переноса из пещеры на открытую местность, где не было зимы, где с удивительной четкостью ощущались запахи и звуки, даже звон уздечки внизу под курганом. Наверное, боевой конь траву щиплет, — с усмешкой подумал Олег. Здесь он тоже был с голым торсом, как и Никита, но почему-то в плотных кожаных штанах и в сапогах.

— Родовая память, — снова сказал Никита, видя растерянный взгляд побратима. — Все в порядке, — и громко выкрикнул, глядя в бархатисто-черное небо: — Перун, дай нам знак! Мы открыты перед тобой!

Далекий горизонт озарился сиренево-белыми вспышками, едва слышимые раскаты грома покатились по звездному куполу. Небесная колесница Перуна приближалась к кургану, грохоча колесами по невидимым камням. Внезапно над головой сверкнула молния, до боли напоминающая какую-то руну. Возможно, Никита узнал ее, но Олегу сейчас было не до этого. Если бы его не вовлекли в историю с вызовом демона на далеком отсюда Лусоне, ни за что бы не поверил в сюрреализм происходящего, сведя это все к какому-то особому способу гипноза, дыму от воскурений или еще чего странного. Потайник не видел предводителя воинства Перуна с его божественными атрибутами, но он ощущал присутствие необыкновенной магической силы, взвихрившей пространство. Все вокруг заискрило, засверкало змеящимися линиями, как будто двое человек попали в грозовой эпицентр. Над головой раскатисто треснуло и пошло гулять эхом по небосводу. Этакий гигантский колун развалил со звоном сухую чурку невероятных размеров. Потом бабахнуло еще дважды, совершенно оглушив побратимов; самый главный свидетель их клятвы ударил огненным мечом в дерево. Вершина дуба заискрилась, осветилась нереально желто-алыми всполохами, вырывая из темноты восторженное лицо Никиты.

«А ведь он еще мальчишка, — ласково подумал Олег, глядя на волхва. — Маленький мальчишка, получивший невероятный дар, и стремящийся сделать свою жизнь и жизнь окружающих его людей счастливой. Пусть душа его не очерствеет на долгом пути!»

Жрецы храма потрясенно глядели на рассеивающийся туман вокруг Алтаря, и проступающие сквозь него фигуры побратимов, так и не разжавших руки друг друга. Да, с небес не упал знак в виде громового раската, но черный камень открыл тропу в иную Явь, неведомую для хранителей и Патриархов, и увел кровников для сотворения ритуала, скрыв от чужих глаз. И вернул их обратно живыми и невредимыми.

— Почему Алатырь-камень допустил воина на тропу Яви? — недоуменно спросил жрец со шрамом.

— Непрост мальчишка, — обронил Мещерин. — Значит, прав был Назаров, когда утверждал, что его правнук еще удивит всех нас.

— Я слышал, что в каждом храме Перуна, где был Никита, происходили невероятные события, — задумчиво добавил Милодар Бежин, теребя бороду.

— То нам ведомо, — твердо произнес первый жрец и пристукнул посохом по каменному полу. — Перун выбирает по своему разумению того, кто однажды вдохнет новую жизнь в Орден. Если Назаров и есть тот самый избранник, у него будет трудная стезя.

— Мы поможем ему, — заявил Мещерин. — Пора вылезать из норы, в которую сами себя загнали.

Жрец со шрамом задумчиво покачал головой, но ничего не сказал. Его дело — хранить Алтарь, а напитывать свежей кровью чахнущий Орден — дело молодых и амбициозных. Может, этот юноша и возьмет на себя бремя власти, но скорее всего, он лишь заложит фундамент возрождения. Так виделось жрецу грядущее. Для появления Князя Ордена еще не пришло время. Патриархи поторопились с признанием нынешнего Князя, но разумнее будет промолчать, чтобы ошибка стала явной, иначе разум не воспримет правильные слова. А так — да, хотелось бы ошибиться в лучшую сторону.

Тем