Солдат Ордена - Артём Март

ждать, пока мана кончится. А это верная смерть. Я схватился за ледышку, торчащую в плече. Тело прострелило. От напряжения, все раны заболели с утроенной силой.

Я стиснул зубы, зажмурился. Вынул осколок. Густая кровь полилась из раны. Лед до боли обжигал пальцы. Я взял осколок двумя руками, занес над магом, целя в сердце.

Внезапно криомант засопел, забулькал, вздрогнул, подорвался, схватил меня, захрипел. На ощупь подобрался к горлу, сдавил шею.

Кислород перекрыло. Болезненный ком встал в горле. Он навалился, пересилил. Я, со слабым телом Стаса, не мог тягаться с криомантом. Он придавил меня массой.

Я почувствовал, как темнеет в глазах. Блядь… Потрох сучий… Ты так просто меня не возьмешь. Я с величайшим трудом повернул голову. Обожженное лицо криоманта встало перед глазами. Я напрягся изо всех сил и всадил ледяной нож ему прямо в глаз.

Криомант вздрогнул, немедленно ослабил хватку. Лёд вошл в череп мага почти полностью. Он откинулся, запрокинул голову. Открыл жуткий безгубый рот, выпустил мою шею из рук.

Я, откашлившись и схватившись за горло, торопливо отполз. Криомант упал ничком. Снег, вокруг его лица, пропитался красным.

Ветер немедленно стих. Снег прекратился, а тумана – как небывало. Все пространство помещения цокольного этажа было завалено снегом. Посередине – заметенная глыба льда, в которой покоилось тело Вали. В дальней части, почти у стены, сидела у рассолённого ксифоса Света.

Я побежал к ней. Температура очень быстро поднялась. Двигаясь, я согрелся. Магия мерно запульсировала по телу. Казалось, я почти чувствую это.

– Света, – я опустился рядом с девушкой.

Она подняла трясущуюся голову на меня. Лицо было бледным, почти синим. Зеленые глаза будто остекленели.

– Пойдем, – я забрал ксифос, помог ей подняться, – нужно уходить.

Мы двинулись на выход. Остановившись у глыбы, я расплавил лед огнем из ксифоса. Извлек тело Вали.

– Б-быстрее, – все еще клацая зубами проговорила Света, – н-наверняка, с-скоро тут будет полиция.

***

Когда мы выбрались, с трудом отогрели Светин телефон и смогли вызвать ее водителя, было уже почти три часа ночи. Она пыталась настаивать, чтобы мы отправились в магистрат биомантии, но я не согласился.

Ранен был лишь я, девушка – цела.

– Поедем к тебе, – спокойно, но настойчиво проговорил я, – есть у тебя дома врачи? Подлечим меня, к биомантам успею и позже. Сейчас,самое важное – это тело Вали.

Я настоял на том, чтобы похоронить девушку в верхнем городе, на кладбище, где лежали правящие. Света позвонила Василию, спросила как здоровье.

– Потянет, – хмуро ответил претор.

Она попросила его посодействовать с похоронами, и он тут же согласился. Через связи в муниципалитете, тайно выбил место для Вали.

Похороны прошли быстро. Присутствовал только я и несколько подчиняющихся, зарывших гроб и установивших пустое, без надписей, надгробие.

Я, некоторое время, стоял у могилы и не чувствовал облегчения от того, что Валя наконец предана земле. Раны болели, та, что в боку – кровоточила. Большое красное пятно проступило на белой рубашке моего похоронного костюма.

– Я не могу, – говорила мне Света, когда я собирался на захоронение, – не могу общаться с тобой. Я… я даже не знаю, как тебя называть… Стас… или…

– Зови меня Стас, – утвердил я, – Стас Малинин.

Света некоторое время смотрела на меня большими зелеными глазами.

– Я никому не скажу кто ты, – наконец ответила она, – но… я… я не могу… Прошу, уйди.

И я ушел.

В магистрате биомантии лечили быстро. Я успел заглянуть к Василию, и уже к вечеру воскресенья был в своей квартире. В воздухе все еще витал приятный запах Светиных духов.

Я вдохнул его, насладившись, и тут же отмахнулся, выбросив из головы любые назойливые мысли. Одной только силой воли, заставил себя просто не думать о ней.

Я медленно, с трудом снял форму. Каждое движение отдавалось болью в теле. Закончив раздеваться, отбросил одежду на пол.

Подошел к большому шкафу, отремонтированному после нападения Отрицателей. Посмотрелся в зеркало. С поверхности, на меня смотрел не тот смешной и немного нелепый худощавый парень, которого я в первый раз увидел неделю назад. Я стал другим.

Седые волосы немного топорщились на голове. Выбритые виски. Длинный шрам на виске. Худощавое, но поджарое тело. Мышцы небольшие, но рельефные проступили на торсе. Я не понял, то ли я похудел от нервов и напряжения, то ли, напротив, тело укрепилось от сверхнагрузок.

Шрамы на руках и под грудью. Это было тело молодого воина… Нет, солдата схлопотавшего не одно ранение. Суровый вид этого тела вызывал у меня смешанные эмоции. Странно было видеть все эти новые шрамы на девятнадцатилетнем пране.

Но самым удивительным было изменение в лице. Черты, словно обострились. Несколько ранок на губах и лбу покрылись коркой. Цветные пятна синяков “украшали” щеки и область под левым глазами. В тяжелом взгляде светло-голубых глаз отражалось все пережитое мной за мою прошлую, и эту новую жизни.

Я понимал, что хмурое лицо, смотрящее теперь с поверхности зеркала, окончательно стало моим. Может быть, мне показалось, но я увидел в нем черты моего прошлого лица, лица Сергея Филинова. А был ли этот Сергей Филинов? Нужен ли он мне теперь?

– Я, – Стас Малинин, – тихо сказал я своему отражению.

***

– Ох уж эти идиоты-аристократы, – претор Вольнин выпустил дым дорогой сигары, сунул ее в пепельницу, – этот идиот Дюраан Младший, перенес суд поединком на вечер понедельника. Малолетний идиот. Честь аристократа в нем взыграла, – претор неприятно скривился.

Снежанна взглянула на Юрия. Предводитель криомантов не отводил взгляда от лица претора.

Они были у Вольнина дома, в большом фамильном имении его рода. Просторный минималистичный кабинет напоминал офис какого-нибудь топ-менеджера.

Широкий стол с длинной приставной частью для конференций, большие, в современном дизайне шкафы из дерева, для бумаг и рабочих документов у правой стены. У левой – стеллажи с цветами, какими-то декоративными статуэтками и прочими безделушками, вроде фотографий в рамках.

Позади претора, сидящего в шикарном офисном кожаном кресле на ножке, развернулось огромное панорамное окно. За ним, – шикарный вид на Средний и часть Нижнего города.

Его имение находилось почти на самой вершине местного Олимпа – Верхнего города.

– Перенос суда оказался неожиданностью для нас, – прозвучал низкий хрипловатый голос Юрия, – мы готовились в воскресенье.

– Ничего, – претор приятно улыбнулся, – всякое в жизни бывает. Нужно предусматривать все варианты.

– Многие криоманты