Владимир Контровский - Забытое грядущее

…Хока вырвало из сна острое чувство тревоги. Он мгновенно перешёл к состоянию активности и полной готовности к любым действиями, — орты очень хорошо это умеют, — одновременно разбудив так же стремительно проснувшуюся от одной его мысли Муэт. Даже не откидывая закутывавшего вход в грот Полога, орты увидели Большой зал, и увиденное потрясло их своей нереальной реальностью.

— Разрешите, сеньор Лопес?

— А, это вы… — вальяжно процедил тучный человек, величественно восседавший за монументальным столом с селекторным телефоном, монитором компьютера и несколькими стопками пухлых разноцветных пластиковых папок на нём. — Чему обязан на сей раз? Ах да, мы же с вами договаривались… Минуточку, где это у нас тут…

«Старый комедиант, — подумал Рохо, наблюдая за отрепетированными движениями Лопеса. — Он ведь прекрасно знает, зачем я пришёл, и так же прекрасно помнит, где лежит моя рукопись! Но Хорхе настолько привык играть свою роль — роль невероятно занятого человека, вынужденного иногда по доброте душевной отрываться от уймы дел ради каких-то нестоящих мелочей, — что уже просто не в силах снять приросшую к его лицу маску. И ни о какой душевности или там доброте и речи быть не может — все действия сеньора редактора основаны на точном и холодном расчёте».

— Да вы садитесь, садитесь, — небрежно бросил Лопес, как бы между прочим уколов вошедшего быстрым и цепким взглядом своих маленьких глаз-буравчиков. Пишущая братия болтала, что одним таким взглядом Хорхе может не только определить, что человек ел на завтрак и с кем провёл ночь, но и точно установить содержимое его кошелька. — А, вот она!

Он ловко выудил откуда-то из кипы бумаг тонкую коричневую папку-скоросшиватель с вложенными в неё листами печатного текста. Раскрыв папку, сеньор редактор деловито перелистал страницы, чуть оттопырив при этом нижнюю губу и старательно делая вид, что внимательно изучает пометки на полях.

«Carajo! — невольно восхитился Диего. — Ведь всё уже давно решил, но, тем не менее, разыгрывает тут передо мной целый спектакль! Какого актёра потеряла мировая сцена…».

Полицедействовав несколько минут, Лопес закрыл папку и поднял глаза на посетителя.

— Послушайте, сеньор Рохо, сколько вам лет?

— Простите?

— Да нет, ваш возраст мне известен, — издатель тяжело вздохнул. — Это я к тому, что откуда у вас такой юношеский максимализм? Вы ведь не левый экстремист и не поклонник Че Гевары — так зачем же вы рвётесь подрывать устои?

— Боюсь, я вас не совсем понял, сеньор Лопес…

— Да бросьте вы, Диего, всё вы прекрасно поняли! Почему вам непременно требуется спасать человечество? Обычно подобные мысли обуревают зелёных юнцов, и то лишь до той поры, пока они не вцепятся в какую-нибудь смазливенькую девчонку или не приохотятся к травке — тогда эти проблемы их перестают волновать. Но вы-то — вы же серьёзный человек! Или я ошибаюсь, а?

Вопрос был явно риторическим, и синьор Лопес, не дожидаясь ответа, нравоучительно произнёс:

— Мы все играем в одну игру, и обязаны выполнять правила этой игры! Я хорошо к вам отношусь…

«Вот только не изображай из себя любящего и заботливого padre — это тебе не идёт, старый ты волчара…»

— …и ценю ваш талант публициста…

«С этого и надо было начинать! Мои статьи добавляют перца в мармеладно-приторные love-stories, которыми набит твой журнал вперемежку с бесконечными сплетнями из мира шоу-бизнеса и криминальной хроникой, и поднимают читательский рейтинг. Ценю, как же, — на те гроши, что ты мне платишь, не прокормишь и кошку…»

— …но требования рынка — это требования рынка! Читателю нужно от нас то, к чему он привык…

«Точнее, к чему он приучен…».

— …то, что ему нравится; то, что пользуется устойчивым спросом. И мы обязаны идти навстречу пожеланиям нашего читателя, если хотим удержаться на плаву. Это бизнес, сеньор Рохо! Уж вам-то — с вашим-то жизненным опытом! — не надо объяснять настолько простые вещи! Чего хочет публика? — левая бровь сеньора редактора-издателя изогнулась подобием вопросительного знака. — Я вам скажу!

Она хочет боевиков — в любом антураже: современном, историческом, доисторическом, фантастическом, — но только всенепременно со счастливым концом, где мужественный главный герой-мачо остаётся в живых, при этом перебив всех плохих парней, завладев чемоданчиком с миллионом долларов и заключив в свои объятья чудом спасённую в самый последний момент возлюбленную (желательно предельно сексуально изорвавшую всю свою одежду в предшествовавших спасению смертельных передрягах).

Эротики — такой, после прочтения которой трусики у молоденьких девочек (да и у дам постарше) становились бы мокренькими. Кровавых триллеров — можно магических или мистических, с вампирами и всякой прочей нечистью, но только на всю эту нечисть обязательно должна найтись управа: святой крест или серебряная пуля, не суть важно. Пощекотавший нервы сытый обыватель закроет книгу, с облегчением переведёт дух, пригладит вставшие дыбом волосы и подумает: «Слава Богу, что у настакого быть не может!».

А если некий триллер, — сеньор редактор многозначительно побарабанил пальцами по обложке лежавшей перед ним коричневой папки, — несёт в себе элементы правдоподобия и чересчур прямые намёки и аналогии, то это, знаете ли, чревато! А человечество — его спасать не надо, оно этого не любит, и совсем этого не хочет! Спасали уже — и там, — пухлый палец редактора указал на восток, — и здесь, у нас. Хватит, наверное… Людям не нужны пророки, возвещающие о грядущих бедствиях, — им надоело ожидание Апокалипсиса. Жизнь наладилась, мировые войны ушли в прошлое…

— В самом деле? — осторожно спросил Диего. — Всё настолько безоблачно?

— Синьор Рохо, — во вкрадчивом голосе Хорхе Лопеса прорезался ощутимый холодок, — я издатель, а не политик! И я придерживаюсь простого принципа: не лезь в то, что тебя не касается. Не будем обсуждать социально-экономические и политические аспекты — у моего издательства несколько другой профиль. Конечно, проблемы у человечества остались, но все они решаемы без помощи инопланетян. Работай, зарабатывай деньги и наслаждайся жизнью — чего ещё надо человеку? А искать виновных в своих же собственных неудачах или, тем более, предполагать существование некоего глобального заговора неведомо каких сил — это даже не смешно! Вы с нами давно сотрудничаете…

«Вот поэтому ты и тратишь на меня своё драгоценное время! Я приношу тебе деньги, и тебе совсем не хочется, чтобы я ушёл к кому-нибудь из твоих конкурентов…».

— …и я знаю ваши способности. Но это, — Лопес чуть тронул мизинцем рукопись, — я издавать не буду. И послушайтесь моего доброго совета — не пытайтесь напечатать вашу книгу в каком-либо другом издательстве. Это в ваших же интересах, — добавил он, прочитав на лице своего собеседника явное и плохо скрываемое желание поступить как раз наоборот, вопреки данному совету, — потому что подобный шаг не принесёт вам ровным счётом ничего, кроме ненужных проблем — абсолютно ненужных.

«Даже так? — насторожился Рохо. — Очень интересно…»

— Сомневаетесь? А я вам говорю, что ни один редактор, находясь в трезвом уме и в здравой памяти, не примет ваш роман! Да, да, не примет! И дело вовсе не в художественных достоинствах или недостатках вашего произведения — я, например, прочёл эту рукопись не отрываясь, — а в том, что вы плюёте против ветра, чего делать никак нельзя! Вы же умный человек, Диего, неужели вы не знаете, что любое издательство всеми силами заглядывает в рот спонсорам, реальным и потенциальным, и готово на многое, лишь бы им угодить? Люди стали меньше читать, книги оттеснены телевидением, Интернетом, аудиовидеоносителями информации.

Мы чутко отслеживаем рыночный спрос, мы раскручиваем перспективных и покупаемых авторов, мы делаем переводы бестселлеров, мы перекупаем авторские права. Caramba, мы даже печатаем комиксы — потому что их покупают! Но всего этого мало, и мы напечатаем что угодно, если состоятельный человек пожелает издать собственную книгу за свой счёт, а тем более предложит нам безвозмездную помощь. А вы показываете богатых людей, становой хребет человеческой цивилизации, этакими исчадиями ада, готовящими людям кошмарное завтра! Как вы считаете, осмелится хотя бы один нормальный издатель бесповоротно утратить своё реноме в глазах сильных мира сего ради сомнительных выгод от издания вашего романа?

— Удобная философия! — Диего позволил себя усмехнуться, отчётливо сознавая, что терять ему уже нечего.

— А это не философия, — живо парировал сеньор Лопес, — это обыкновенная житейская мудрость! Хотите увидеть свой роман напечатанным? Нет проблем: слегка переработайте его, измените акценты и главное — выкиньте оттуда ваши ничем не обоснованные выводы, больше похожие на обвинения! Получится великолепный фантастический боевик с новым взглядом на взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего, и ручаюсь — через месяц ваша книга будет издана, а через год…