Мария Симонова - Привычка умирать

Игорь Каменский шарил рукой по груди — кажется, в поисках сигарет, позабыв о вредности дыма для младенца.

Жен моргала, словно желая стряхнуть с ресниц наваждение, неспособное существовать в природе.

Александр Гор склонил голову. “Гипноз?..” — думал он, катая меж пальцев прилипшую к ним голубую пушинку. Его неизменный спутник — здравый смысл — молчал. Трезвый анализ перестал быть трезвым. Какие-то шестеренки проскакивали в мозгу, не сцепляясь. Факты противоречили логике, а так не бывает. Это прямой путь к безумию. Спасение было в одном: воспринимать все таким, как есть, пока не придет понимание. Советник чувствовал себя так, словно нацелился высадить дверь плечом, а она оказалась открытой.

Ричард Край стал очень бледен. Ни слова не говоря, он поднялся со своего места и вышел из кабинета.

В коридоре ждали приказаний драбанты. Отдельной кучкой стояли понурые профессора. Здесь же у стены сидели скованный Грабер и рядом с ним — Крапива, только-только начавший приходить в себя.

Увидев Края, Грабер неловко поднялся на ноги:

— На каком основании меня арестовали?! — надменно выкрикнул он. — Пусть мне предъявят обвинение или немедленно освободят!

— Освободите, — кивнул Дик сержанту. Тот повиновался, хотя Край не был для него командиром и вышестоящим лицом. Зато не вызывало сомнений, что он теперь является персоной, приближенной к Президенту.

Крапива тяжело исподлобья смотрел на Края. Тот подошел и опустился у стены рядом.

— Президент тебя амнистировал, — сказал Дик. — Так что ты свободен, как вольный попугай, и можешь лететь на все четыре стороны. Тебе необязательно становиться святым.

К ним приблизилась Жен, вышедшая вслед за своим Диком. Молча постояла напротив, покусала губу и, шагнув к Крапиве, принялась осторожно врачевать ею же травмированную голову.

Отпущенный Грабер не торопился никуда уходить.

— Я должен уяснить обстановку! — заявил он и стал топтаться поблизости.

— Я чего-то не понимаю… — глухо признался Крапива, находившийся уже в первой стадии обматывания бинтом.

— Все очень просто, — сказал Край, устало прислонился к стене затылком и начал: — Если бы одни умирали, а другие нет…