Бездушный - Kornyal Walden

— То никто не узнает! — терпеливо сказал Киаварн. — Скажем, что мальчишка просто заигрался в гостях. По сути его никто и не похищал. Гоблины позволят ему уйти, если он захочет.

— По крайней мере, со слов твоих наемников, — уточнила Сефина. — К тому же, если они это обещают, не значит, что выполнят.

— Не значит, — согласился я.

Пока мы были в деревне, я успел просканировать разум большинства старейшин. Некоторые, были готовы предать доверие Бэура. Преисполненные гнева и злости от потерь, они на все бы пошли, чтобы защитить остатки своей деревни. Безоговорочно поверившая гоблинам, Лайла ошибалась. Мальчик не был там безопасности. Впрочем, среди гоблинов были и те, кто пришел бы ему на помощь в случае чего. Его юные друзья, например. Или старейшина с порванным рукавом. В ее глазах застыла печаль. Но в сердце хватало чести. Если понадобится, они бы стали драться за Бэура даже с собственным народом. По крайней мере, так мне казалось.

Когда хитросплетения чужих душ вдруг стали мне настолько близки? Ведь было время, когда меня интересовало лишь одно — поглощать! И тут вдруг, я всерьез думаю о гоблинах и как они поступят с человеческим детенышем!

Герцог Эж с силой растер виски. Похоже, он думал о том же самом. Как поступят гоблины, если ворваться с отрядом в их деревню? Не перережут ли они глотку Бэура прежде, чем Люк успеет его спасти? Затем он поднял на Киаварна уставший взгляд.

— Что ты посоветуешь, брат? — спросил он тихо.

— То же, что и сказал с самого начала! — отрезал Киаварн. — Прими их условия! Воспользуйся ситуацией, чтобы заключить мир! Твой сын, между прочим, первый, кому удалось поладить с гоблинами, кого они приняли! Ты можешь устроить кровавую резню в которой, возможно, пострадает Бэур. Или позволишь мальчишке прославить ваш род! Возможно, это станет первым камнем в фундаменте союза между гоблинами и людьми.

— Люди с эльфами тоже воевали когда-то, — подал голос Дик. — Мир в те времена казался невозможным. Но теперь мы даже заключаем друг с другом брачные союзы…

Герцог Эжский тяжело вздохнул.

— Я бы перерезал их всех собственными руками! — угрюмо произнес он. — Но боюсь, что ты прав. Бэур в лучшем случае не простит мне этого никогда. А в худшем уйдет из дома и присоединится к тебе и твоей банде отребья!

— Нет. В худшем он погибнет, пытаясь их защитить от тебя, — поправил Киаварн. — И если ты назовешь моих товарищей отребьем еще раз, то я дам тебе в зубы… брат!

Глава 37

На этот раз Киаварн и герцог Эжский отправились в деревню гоблинов вместе с нами. Нам пришлось идти до самого вечера, пока мы достигли деревни. Я специально повел обоих самыми запутанными тропами, надеясь, что герцог потом не сумеет отыскать деревню самостоятельно. Вдруг он все-таки передумает и решится их уничтожить. Киаварн определенно заметил, что я нарочно путаю след, да и Лайла с Диком точно знали, что есть путь короче. Но все трое смолчали. Еще вместе с нами напросился Малройд. Маг заявил, что хочет изучить получше обычаи гоблинов, раз уж выдалась такая возможность. Киаварн возражать не стал. На случай, если при виде герцога Эжского у гоблинов поубавится дружелюбия, маг бы пригодился.

Наконец мы все-таки пришли к деревьям, в листве которых скрывались гоблины дозорные. Они спустились вниз, настороженно наставив на нас свои луки. Но, убедившись, что это мы с Лайлой и Диком, а так же в дружелюбности намерений нашего небольшого отряда, молодые гоблины отвели нас в свою деревню, оживленно переговариваясь по пути. Значения некоторых слов я не понял, видимо, это был их родной язык, очень похожий на человеческий, но все же другой. Но, судя по тону, все четверо пребывали в приподнятом настроении и наше появление они сочли хорошей новостью.

Как же они ошибались! Мне еще только предстояло познать коварство человеческой натуры до конца. Но гоблины-то родились с герцогом Эжским и ему подобными в одном мире! Придя в деревню мужчина первым делом заключил сына в объятия.

— Бэур! — воскликнул он, бросившись к мальчику.

В этот миг, пожалуй, стало очевидно, что они и, правда, отец с сыном, не смотря на некоторое внешнее сходство Бэура с Киаварном. Оба зеленоглазые, у них даже оттенок светлых волос был один на двоих. «Скорее, они все трое между собой похожи!» — вдруг догадался я. Если как следует присмотреться к чертам Киаварна и его злейшего врага, то можно было заметить определенное сходство. Которое проявилось еще сильнее у Бэура. У шорготов тоже бывает подобное. Одинаковые или очень похожие узоры на шкуре.

Просиявший Бэур повис на шее отца.

— Ты ведь их не тронешь⁈ Гоблины смогут здесь жить⁈ Ты не станешь их прогонять⁈ — взволнованно затараторил он.

Старейшины и молодые гоблины, вооруженные луками и копьями ожидали ответа от герцога Эжского с не меньшим интересом, чем мальчик.

— Конечно! — широко улыбнулся герцог. — Мир! Я благодарен вашему племени за гостеприимство, проявленное к моему сыну!

При этом он даже чуть поклонился старейшинам. На мгновение золотые кудри завесили его лицо, но я разглядел выражение, что они скрыли. Коснувшись разума герцога Эжского, я ужаснулся. Столько концентрированной ненависти я ощущал последний раз исходящей от Дика! Аккурат перед тем, как он надумал кинжалом проверить твердость моей шкуры!

Старейшины пригласили Киаварна и герцога Эжского разделить с ними мясную похлебку из куропаток. По обычаям гоблинов, должно быть, это был жест мира, предложение дружбы. По крайней мере, так мне объяснял Тильзан. Что в человеческом мире вместе поесть обычно означает хотя бы перемирие. Герцог не отказался. Он сделал пару глотков из доставшейся ему глиняной миски, в то время, как Киаварн слопал все под чистую и поблагодарил гоблинов. Они обговорили условия, на которых деревня остается во владениях герцога. Их было всего два. Не трогать людей, их пастбища, пашни и их скот. Держаться от людей подальше. Гоблины желали того же самого со стороны людей.

Нам с Лайлой, Диком и Бэуром, кстати, тоже досталась похлебка. Только сесть пришлось не у костра, где были старейшины, а вместе с дозорными, с которыми так сдружился Бэур. Гоблинята поведали, что поначалу понятия не имели, кем является их новый друг. Думали, что он обычный человеческий детеныш. Но потом Бэур сознался в