Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев
По тем, кто пробовал высунуться из укрытий с оружием, палили без зазрения совести, а безоружных загоняли обратно стрельбою «поверх голов».
Два слоя бронегеля ответные выстрелы из лучевиков и игольников держали неплохо. Верхний (прозрачный, которым пользовался, когда прилетел на Ур и открывал счета в банках Анклава и «Тахо») я натянул на себя в самом начале боя. Молли сделала то же самое, когда добежала до кафедры судей (сами судьи уже свалили куда подальше из этого опасного места) и нырнула туда, прячась от вражеского огня.
К несчастью, у кого-то из стражи нашлись плазмоганы. Проверять на себе их убойную силу ни подруге, ни мне не хотелось. Ведь, как сказал Гарти, множественные повреждения «наружного» бронегеля с высокой степенью вероятности заканчивались его «безвозвратной утерей». Поэтому после «первого натиска» нам приходилось, в основном, стрелять из укрытий, а не геройствовать. Тем более что, как выяснилось после разборок с «Пронырой», несколько слоёв бронегеля, надетые на человека, серьёзно ухудшали теплообмен. Молли сама мне на это пожаловалась, а я проверил. В течение часа, даже если не производить никакую работу, температура тела повышалась примерно на полтора градуса. Так что использовать такую вот многослойную защиту в бою можно было лишь ограниченное количество времени. Часа два, не больше. А потом, как опять же сказал искин, наступали необратимые для здоровья последствия.
Продержаться против двух-трёх десятков нукеров нам требовалось ровно до того мига, когда Таира придёт в себя, и мы сможем все вместе пойти на прорыв. По уверениям Гарти, действие спецпрепаратов на нашу спутницу должно было прекратиться через двадцать минут. Как говорится, ни туда, ни сюда. С одной стороны, я надеялся, что к этому времени мы уже достаточно запугаем всех тех, кто здесь находился. С другой, к ним вполне могло подойти подкрепление и даже, если бы подошедшие не сумели бы быстро проникнуть внутрь, то уж заблокировать снаружи все двери-ворота смогли бы элементарно.
За тем, что происходило снаружи, по крайней мере, в ближайших к нам помещениях, следил подселенец. Информацию с камер о том, что происходило внутри, он пока что блокировал. Точнее, менял картинки и отправлял их в управляющую систему дворца. Как скоро люди Хакима заподозрят неладное, Гарти сказать не мог. А заподозрить это они могли в любую минуту. Тем более что самого начальника стражи искин не нашёл. Часть камер дворцового комплекса оказались отключены ещё во время суда (кем, неизвестно), и что там сейчас творилось, мы были не в курсе.
Увы, но надежда, что у нас всё получится, таяла с каждой секундой.
Пришедшие в себя стражники, возглавляемые лично Абдулом и вооружённые, помимо лучевиков и игольников, минимум, пятью-шестью бластерами и парочкой автоматических плазмоганов, мало-помалу начали брать нас в кольцо.
То один, то другой перебегали от укрытия к укрытию, поддерживаемые огнём из-за кресел, из-за колонн, из-за кромки фонтана. Они пытались нас окружить, мы старались поймать их на «перебежках». Напарница контролировала северную и восточную стороны, я западную и южную. Примерно за четверть часа такой «беготни» мы смогли подстрелить троих, но остальные таки сумели отрезать нас от ближайших выходов.
Трижды нам предлагали сдаться. И даже обещали амнистию.
Один раз решились на «психическую атаку», рванувшись к нам разом со всех направлений, но, потеряв ещё двух бойцов, откатились обратно и больше не рисковали.
А дальше всё же нащупали наше слабое место.
Они стали лупить по защитному куполу, закрывающему Таиру.
«Тридцать четыре процента от номинала… тридцать три… тридцать два… тридцать… — бубнил искин, комментируя падение мощности купола. — Согласно линейной экстраполяции защита схлопнется через… двести пятнадцать секунд… двести десять… двести пять… двести…»
Чтобы хоть как-то оттянуть неизбежное, мы с Молли теперь стреляли почти непрерывно, отслеживая любое движение в своём секторе и открывая огонь на каждое шевеление. За две с половиной минуты я полностью разрядил четыре бластерных батареи из шести имеющихся и истратил практически весь боезапас у игольника. Правда, под гелем оставался ещё лучевик, но его я берёг для Таиры.
У Молли, если верить тому, что она показывала жестами, с боеприпасами было чуть лучше. Полных батарей у неё оставалось целых пять штук. Правда, и тратила она их вдвое быстрее меня.
Единственное, на что мы могли рассчитывать — так это на то, что Таира очнётся чуть раньше, чем исчезнет защита.
Наша подруга пришла в себя за пятнадцать секунд до схлопывания силовой плёнки.
Чего я боялся, хвала не небесам, не случилось. Она не задёргалась, не заистерила, врубилась в ситуацию сразу.
— Реш, я в порядке, — донеслось до меня сквозь шипение игольников, «пиу-пиу» лучевиков и «бдыщ-бдыщ» плазмоганов и бластеров.
— Молл! Прикрывай! — прорычал я, выпрыгивая из-за кресла и вставая в полный рост перед куполом и сидящей внутри него сеньоритой Мартинес.
Мне повезло. Из плазмоганов по мне не ударили. Вся плазма досталась судейской кафедре, за которой пряталась Молли, в меня лупанули лишь из игольников и лазганов.
«Гарти! Вскрывай!»
«Готово».
Силовая защита исчезла. А вместе с ней исчезли и удерживающие Таиру оковы. На одиннадцать секунд раньше «положенного», как это случилось бы, если бы я пустил всё на самотёк. А так — схлопывание купола стало для противника очередной неожиданностью. И пару поистине драгоценных секунд мы на этом выиграли, сто процентов. Мне их, по крайней мере, хватило, чтобы схватить Таиру в охапку и метнуться обратно в укрытие — узкую нишу между моим «электрическим стулом» и стенкой фонтана.
— В порядке?
— В порядке, — выдохнула Таира.
— Тогда держи, но пока не высовывайся, — сунул я ей лучевик.
— Поняла…
После такого кунштюка противники словно с цепи сорвались. Они били по нам из всего, что есть, не давая и голову приподнять, пытаясь достать рикошетами, разлетающимися во все стороны каплями плазмы, вышибаемой из стенок и стоек каменной и титановой крошкой.
Меня и Молли спасали от этой напасти два слоя геля. У нашей спутницы подобной защиты не было, поэтому я, как мог, закрывал её своим телом и палил из обоих стволов в белый свет, как в копеечку, без всякой надежды хоть в кого-то попасть, а просто, чтобы не дать врагу рвануться в атаку.
О том, чтобы попытаться пробиться всем вместе к
