Полковник - Евгений Борисович Коваленко

сразу вопрос.

Я ткнул пальцем в анкету.

— Это все правда?

Женщина приспустила очки и внимательно на меня посмотрела поверх очков.

— Я похожа на лгунью?

— Нет конечно. Но такой список?!

Даниела махнула рукой.

— Это ерунда. Я не смогла отразить очень многое. Подписки, Саша.

Чешу голдобу.

— Финансирование негров и прочие моменты выкидывания денег на ветер?

Даниела, улыбаясь, грозит пальчиком.

— Саша! Подписки!

— Понял.

Я тоже улыбнулся и заявил.

— Я вас беру.

— Ты?! А где же ваша хозяйка? Сара? Я не ошиблась с именем?

— Сара со мной согласна. ВСЕГДА.

С нажимом на последнее слово выдал я. И чуть было не испортил ВСЕ.

— Ооо? Я поняла. Золотой мальчик, которому дали поиграть в настоящую жизнь. Нет, нет. Я ухожу.

ОДНО СЛОВО!! Ох как я попал! Ну да сам идиот, расслабился, даже не подумал что у этой женщины огромный жизненный опыт и не менее огромные ПРИНЦИПЫ. Ох и покрутился я на сковороде, ох! Пришлось приступать к осаде по всем правилам тактических наставлений. И я бросил на весы свое видение на мир, и на свой клан в этом мире.

— У нас нет и не будет понятия чужой. Все кто с нами они родственники. Кровные братья и сестры. Все кто рядом — это ближний круг с которым можно работать и в случае чего можно даже помочь. Все остальные — невидимки. Да. Мы можем услышать о трагедии по телевизору, и что? Они для нас невидимы и мы их не касаемся. Вот такие вот условия для выживания нашего небольшого коллектива в суровой среде денег и воровской власти.

— И сколько вас? Я имею в виду РОДНЫХ?

— Пока триста семь семей и в еще в Ё-деревне есть сто двадцать дворов. Постоянно работаем над увеличением количества «родни». Но тут дело не быстрое. Я то может и приму человека, а мои родичи от него отвернутся. Мало ли? Человек должен быть принят ВСЕМИ.

— Ого! Как любопытно? Пещерно — родовой строй!

— Именно. Как там писал Булгаков? «За последние две тысячи лет, люди не изменились. Их немного испортил квартирный вопрос». Я вам больше скажу. Люди совсем не изменились и за сорок тысяч лет. И ни одна религия, идеология или воспитание, не способна изменить базовые инстинкты человека. РОД. Кровные родичи. Или родичи по духу. И только так.

— Значит, в родичи зовешь?

— Пока в ближний круг. А в родичи не я приму. Если народ, примет вас, я только в ножки поклонюсь.

Долго она размышляла. И неожиданно для меня Даниела согласилась.

— Хорошо. На какую должность сватаешь?

Я даже руки развел.

— Одна должность! И единственная! Главный бухгалтер. Пока что в вашем ведении только филиал в Облценте. Если имеете желание, могу отдать Центральный Координационный Центр. Придется переехать в Москву.

— Боже упаси! Москва?! Ни в коем случае!

— Как скажете.

Вот так вот я и поймал ЗОЛОТУЮ РЫБКУ. Впрочем. Поехали далее. О нашей долгой и плодотворной дружбе я еще не раз напишу. А пока что коротенький отчет за следующие семь дней.

В этот день случились три значимых события, ну кроме находки Золотой рыбки конечно.

Первое. Мне удалось решить вопрос с забором. В двенадцать дня я уже осатанел от потока людей, слез женщин, просьб и даже истерик тех кому я отказал. Я встал и вышел в коридор.

— Это писец!

Даже Миха растерялся. Очередь вилась по коридору, убегала по лестнице вниз и видимо выходила на улицу.

— Товарищи! Прием начнется ровно в семь вечера. Сейчас у нас есть неотложные дела!

Какой то мужик злобно выматерился и ехидно высказался.

— Баре жрать уехали.

— Я подошел к нему и глядя снизу вверх спокойно ответил.

— И жрать тоже. Мы с пяти утра на ногах, а завтракали только кофе и бутербродом.

— Угу. Бутик с икоркой.

— А хоть бы и так. Но скажу честно. Бутик был с маслом и сосиской разрезанной вдоль. Еще вопросы?

— А как же!

— Задавай.

Мужик задрал голову и оглядев потолок, затем стены и уставился в пол.

— Ремонт нужен.

И с едкостью добавил.

— Хозяин.

— Нужен.

Спокойно согласился я, и уточнил.

— Есть предложения?

— А как же! У нас кооператив. Почти разорились мы. А мастера у нас работают — золотые руки, а не мастера.

— Ой!

Я прижал ручки к груди елейным голоском пропел.

— Божечки мои. Вы поди Собор Парижской Богоматери строили, аль Василия Блаженного возводили?

— А ты барин не торопись. Мы много чего строили, да вот мало платили.

— А не потому ли, что строили хреново да брак гнали?

Сухо уточнил я. Мужик немного стушевался и набычил голову.

— Нет. Мы как для себя строим.

Помолчал и спросил в лоб.

— Берешь бригаду?

Я задумался, потом махнул рукой.

— Хорошо. Будет вам проверка. На входе в парк видел остатки забора?

— Конечно.

— К середине ноября должен стоять забор высотой не менее четырех метров вокруг всего парка.

Озадачил я человека.

— Периметр какой?

— Восемьсот тридцать на шестьсот семьдесят метров. Но не везде, немного гуляет размер.

— Что по деньгам?

— Это ты мне скажешь. Вот в семь вечера и скажешь.

— Поняяятно.

Мужик уставился куда то вдаль и потом уточнил.

— Ну я побежал?

Я хмыкнул и спросил.

— Ты еще тут?

На входе стоят две наших биатлоннистки и пытаются навести хоть какой-то порядок.

— Павла, Маша. Сейчас приедет наряд милиции, они помогут.

Обе две глянули на меня с благодарностью.

— Из здания убрать всех чужих. Вот список принятых. Оставляете только их. Сверка по паспортам. В пятой комнате разместилась Главный бухгалтер. Не мешать, если будут просьбы

выполнять как мои. Отправь к ней одну нашу кофе-барышню, какая посообразительнее, и пускай обслуживает только ее.

— Понятно. На сегодня все?

— Нет. Продолжим прием с семи вечера. Мы уехали.

Выходим на крыльцо. Едкий мужик мудохается с Москвичом. «Каблучок» конкретно тупит и совершенно не желает заводится. Подхожу.

— Че? Искра в баллон ушел?

— А без сопливых скользко!

Мужик реально злой и крутит кик-стартером как заведенный.

— Бросай свой хлам и садись к нам. Довезем куда скажешь, далее на тачке мотаться будешь.

— А я не заработал покуда.

— Считай заработал. Не тяни время, оно денег стоит.

Едем. Дождь сеет, обложной поди.

— Знакомится будем? Я Саня.

Разворачиваюсь и подаю руку на заднее сиденье. Мужик аккуратно жмет мою лапку.

— Тоже Саня.

— Фууу. Давайте уже закончим концерт и поговорим серьезно.

— Ну давай. Саня.

Опять злится мужик, но отвечает.

— Я Аркадий Валерьяныч Касымов. Отец казах, мать вроде как русская.

— Понятно. Я Александр Петрович Морозов. Русский, вроде как. А это Миха. Он