Легенда Клана 7. Миротворец - Евгений Бергер

стихло, и спустя пару секунд из густого покрова выпал темный силуэт.

— Живой? — поинтересовался я.

— Живой. — заверила Эрис.

— Славно! — я подошёл к незнакомцу и внимательно оглядел.

Черный мотоциклетный костюм. Обычный… Без наворотов, как у бодикадо. Шлем с широким визором. Опять же — обычный. Ощущение, будто к нам во двор залез типичный байкер. Он приглушенно поскуливал и держался за простреленную ногу. Однако я быстро обнаружил на его поясе кобуру с «Фильд Пистолом» последнего поколения. Его ещё в шутку называли «Снайперским пистолетом». Понятное дело, что в руках обычного бойца он был не лучше того же ТТ. Но вот если за него возьмётся настоящий мастер…

— Мусье знает толк в извращениях! — усмехнулся я, и бесцеремонно схватив налётчика, потащил ко входу в поместье.

На крыльце у него изъяли «Фильд» и парочку метательных ножей. Не густо для подготовленного исполнителя…

Халиф учтиво держался на расстоянии и вопросительно смотрел на меня, как будто ждал ответа.

— Что с ним делать дальше? — не выдержав паузы, слегка напряженно спросил он.

— Сперва, узнаем личность. — я осмотрел шлем. Благо, что защитного механизма не было, поэтому я без особого труда снял его. А вот под ним… на удивление, оказался вовсе не налётчик, а самая настоящая налётчица! Причем… довольно симпатичная.

— Ты посмотри, какая милашка! — злорадно усмехнулся я: — Ну, что? Поговорим?

— Мне с тобой… не о чем разговаривать… — корчась от боли, выдохнула она.

[Эрис! Установи личность!]

— Если ты думаешь, что я не стану пытать девушку — ты сильно заблуждаешься. В двадцать седьмом году я столкнулся с «Аль Хаисой» — одним из подразделений «Исламского Государства», которое состояло полностью из женщин-подрывников. Они не щадили себя… А, ещё не щадили детские сады, школы, больницы и общественные места. Меня тогда даже хотели прозвать Мясником… Но такой позывной был уже занят. — прорычал я, вытащив из протеза клинок: — Итак, с чего начнём? Сразу кисть, или продлим удовольствие и поиграем с пальчиками? Красивые пальчики! Могу из них сделать бусы.

— Личность не установлена. Полностью удаленный аккаунт… — озадаченно ответила Эрис.

— Почему… — девушка с ужасом посмотрела на меня: — Почему ты такой жестокий…

— Я?! — моему возмущению не было предела: — Твой поганый культ, или что там у вас… охотится на семью этого ни в чём неповинного человека! На его жену и детей, которые тем более ни в чем неповинны. Вы убили его брата… Кстати, брат был хорошим?

— Ну-у… — Халиф сделал движение рукой, мол не очень.

— Ладно, с братом проехали. Но все остальные — вообще не обоснованно! Поэтому сейчас я буду кромсать тебя до тех пор, пока моя душенька вдоволь не насладится.

— Но я же ещё ничего не сделала…

— Но хотела! Ладно… Сейчас вспомню считалочку и выберу, какой отрублю первым. — я схватил руку нашей героини.

— Мы всего лишь хотим справедливости… — не сдержавшись, наша убийца истерично разрыдалась: — В этом патриархальном обществе, мужчины отобрали у нас всё! А теперь ещё и этот проклятый грешник хочет окончательно утвердить главенство мужского пола в Новом свободном мире! Мы не позволим!

— «Мы» — это кто? — поинтересовался Халиф.

— Организация феминистического движения «Афелия»! Мы будем противостоять вашей тирании до последнего! Будем стоять до конца! А теперь… Теперь можешь разрубить меня… Мерзкий дикарь! — профырчала она, и драматично закатив глаза распласталась на полу.

— «Афелия»? — казалось, что Денверу только что сообщили, будто соседский Чихуа-Хуа внезапно организовал революцию в Аргентине и Никарагуа: — Вы же… те девочки, которые борются за права женщин на Марсе, да?

— Организация феминистического движения! И мы искореним любую несправедливость! — продолжала корчить из себя раненого поэта она.

— Эрис. Кто глава данной организации? — спросил я.

— Паула де Филлипа. О! Кстати, у неё были приводы в участок за распространение наркотиков. А ещё она освобождена по УДО… Да у этой девицы целый послужной список! — усмехнулась помощница, выводя информацию на интерфейс.

— Пересылай всё Невзорову. Пускай взглянет на свою новую оппозицию. — обреченно вздохнув, произнес я: — Ну, а ты… дорогуша! Отправишься полоть картошку. За незаконное ношение оружия, угрозу жизни высокопоставленному лицу и незаконное проникновение на частную территорию. Три, пять и полтора. В совокупности, ты напротестовала себе на девять с половиной лет весёлой дачной жизни. Умница!

— Нет… Вы не посмеете!!! ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ ПРОПИХНУТЬ ЭТОТ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ЗАКОН!!! — закричала она, за что тут же получила леща и была связана.

— Решать всё равно не тебе. — сухо ответил я: — Вот… всегда поражало. Есть нормальные феминистки, которые на юридическом уровне делают жизнь лучше! Они реально встряхивали старпёров и консерваторов, которые не меняли законы с эпохи первых поселенцев Америки. А есть, вот это…

— Ты пожалеешь о своих словах, фараончик! — прорычала в ответ наша таинственная активистка: — Женщины — не игрушки!!! И не вещи!!! Мы не мусульмане, чтобы проповедовать многоженство!!!

— Ой, всё! Притомила… Унесите её на крыльцо! И вручите лично в руки оперативников. — я поднял дергающуюся налётчицу и торжественно передал охранникам: — Вот видите? Делов-то! Даже не знаю, зачем Бисмарк выдернула меня с выходного…

— Проблема в том, что никто до вас не догадался отключить систему безопасности. Четыре из пяти были убиты дронами. — пожав плечами, ответил Халиф.

— Серьезно?! — рука-лицо.

— Ох… — сонно зевая, к нам поднялась Бисмарк: — Что тут происходит?

— Поймали! — похвастался Денвер: — Капитан Сэведж всё устроил и разоружил террористку.

— Вот черт! — насупилась Хелен: — И опять без меня…

— Ладно, Господин Денвер. Я надеюсь, что с вами всё будет хорошо и дикие активисты больше не будут причинять вам вред. А если что — вы всегда можете позвонить мне. — я протянул руку.

— От души благодарю! — радостно ответил он: — Что же… Теперь осталось поговорить с лидером этого движения. Уж очень хочется узнать, чем именно я их так не устроил.

— Хайпожоры… Вот даже спрашивать не стоит! Не обращайте на таких внимания.

— Но я так не могу. Всё же… погиб мой брат. И я хочу взглянуть ей в глаза. — голос Халифа стал максимально серьезным.