Корень зла (СИ) - Смородин Кирилл

— Где были? — голос Лори отвлек от воспоминаний.

Страд легонько тряхнул головой и посмотрел на жену.

Она почти не изменилась со времени их знакомства. Разве что черты лица стали немного острее, а взгляд больше не горел чрезмерным азартом, стал спокойнее и задумчивее.

— Да так… — Страд пожал плечами, улыбнулся Лори. — Ходили, смотрели, что тут есть.

— Папа чуть было не запустил заклинанием вон в ту статую, — заявил Стримус, указывая назад.

— Тебе показалось, — Страд шутливо погрозил сыну пальцем, а Лори усмехнулась.

— Статую, — негромко, чтобы слышал только Страд, повторила она последнее слово сына. — Мы с тобой растим детей из поколения, для которого Червоточина — всего лишь страшная легенда, прошлое. Они даже не воспринимают эту жуть, — взгляд янтарного и зеленого глаз скользнул по стоявшим тут и там безобразным изваяниям, — как что-то, существовавшее в реальности. Здорово, правда?

— Еще как, — Страд кивнул, улыбаясь жене. Затем посмотрел на дочь. — Ну а ты чего? Переживаешь?

Лаада подняла глаза от сертификатов.

— Есть немного, — тихо ответила она.

— Ты не волнуйся, — с хитрыми интонациями обратился к Лааде Стримус. Он как раз вошел в тот возраст, когда подкалывать старшую сестру стало одним из самых интересных развлечений. — Если не поступишь, будешь как папа. Отправишься к мастеру Дроллу, он станет тебя учить.

— Сомневаюсь, что у главы Корпуса Мракоборцев сейчас есть время кого-то обучать, — в тон ему ответила Лаада.

— Тут ты права, — задумчиво согласился Страд, а перед глазами возник образ бывшего наставника.

Даже сейчас, четверть века спустя, несмотря на то что серебро теперь было не только на одежде Дролла, но и в его бороде и волосах, он оставался невероятно сильным и грамотным магом. И во Дворце Правителей ни минуты не сомневались, что именно он должен возглавить Корпус Мракоборцев. Разумеется, после назначения Дролл стал гораздо реже ездить на задания, но если возникало что-либо серьезное, он непременно участвовал.

— Но, думаю, праздник в честь твоего зачисления мастер Дролл точно не пропустит, — добавил Страд. Мысль, что вечером он увидит того, благодаря кому стал сильным магом, не в Корпусе Мракоборцев, а у себя дома, вне работы, приятно грела душу.

— Сначала мне надо зачислиться, — тихо ответила Лаада, вновь опуская глаза к сертификатам.

— Тебя возьмут, — твердо сказал Страд, обнимая дочь. — Оценки у тебя прекрасные, а уж деньги на обучение мы найдем.

Он усмехнулся, представляя горку светло-зеленых купюр — тысячу триста сольдо. И в очередной раз подумал, как бы сложилась его жизнь, если бы в тот день при нем была нужная сумма.

«Поступил бы, начал бы учиться. А что дальше — непонятно, — ответил Страд самому себе. Сейчас он попросту не представлял, что мог бы пойти по другому жизненному пути, пролегающему в стороне от Дролла и всего, что пришлось пережить с ним бок-о-бок. — Возможно, и семьи бы у меня тогда не появилось», — от мысли по спине пробежал холодок, и Страд посмотрел на Лори.

Очередь медленно продвигалась вперед. Однако народу не убавлялось: поступившие и их родственники лишь отходили в сторону, занимали свободный клочок зала и продолжали поздравлять друг друга, ликовать, смеяться…

«Совсем как в тот самый день», — подумал Страд.

— Говорят, сегодня на зачислении присутствует сам глава Семинарии, — задумчиво произнесла Лаада.

— Правда? — оживился Страд, понимая, что если все верно, то он скоро увидит еще одного давнего друга. — Так это же здорово.

— Наверное, — дочь пожала плечами. — Но я все равно его побаиваюсь. Выглядит жутковато.

— Просто ты с ним еще не общалась, — мягко сказал Страд, кладя руку на плечо Лаады. — На самом деле он просто замечательный. Конечно же, как все в его роду, любит поважничать, причем до сих пор. Но более верного и преданного товарища не найти. Я ведь рассказывал, через что нам вместе с Ари пришлось пройти. Если бы не он, меня сейчас здесь попросту могло бы не быть.

— Перестань, — Лори нахмурилась и несильно пихнула его локтем. — Ты ведь знаешь, что я очень не люблю такие разговоры. Ты здесь — и слава Творцам за это.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Слава Творцам», — мысленно повторил Страд.

Эта присказка вошла в обиход жителей Баумэртоса вскоре после возвращения с острова Ламирэльи. Весть о том, что Червоточина больше никогда не появится, с невероятной скоростью разлетелась сначала по государству-полуострову, а затем устремилась и в другие страны континента. И наверняка ни в одном другом мире, которые в великом множестве существовали во Вселенной, не случалось ничего, что пробудило бы среди его обитателей такую радость. В Баумэртосе череда праздников затянулась едва ли не на полгода, а тот самый день, когда в Баумаре открылся созданный Творцами портал и из него вышли Правитель, Страд, Дролл, Лори и все остальные, кому удалось выжить в путешествии, стал зваться Днем Чистого Неба. Его отмечали каждый год — и именно в этот день у Страда не было никакого желания веселиться. Именно в этот день он особенно чувствовал… что-то вроде незавершенности.

Именно в этот день почти все его мысли занимала Ламирэлья.

Что случилось с ней после возвращения домой? Удалось ли остальным Творцам исцелить ее, очистить от черной силы Венкролла? Или, промучившись в бесплодных попытках, они были вынуждены развоплотить ее?

Вопросы, вопросы… Множество вопросов — и Страд ощущал острейшую нужду найти на них ответы, хотя и понимал, что это едва ли возможно.

Он выстроил немало теорий насчет того, жива Ламирэлья или нет. При самом лучшем исходе остальным Творцам удалось вернуть ее к прежней жизни, и она вместе с Сункворром вновь стала опекать Янтарное Яблоко, защищать от бед — как делала это до роковой встречи с Венкроллом. Страд провел немало времени во всевозможных книгохранилищах за изучением летописей времен «до Червоточины», пытаясь выяснить: больше ли было сражений с черными магами и опасными сущностями тогда, чем сейчас, или меньше. Получалось, что теперь и первые, и вторые проявляли себя гораздо чаще. Могло ли это означать, что Янтарное Яблоко осталось без опеки учеников Теоллига? И да, и нет.

Не исключал Страд и другой вариант: Ламирэлья исцелилась, стала прежней, вновь занялась Миросозиданием, но решила забыть о мире, где ей пришлось столько страдать. Это тоже было логично и справедливо.

Ну и, наконец, развоплощение… Меньше всего Страду хотелось верить именно в такой исход, однако и он имел такие же права на жизнь.

«Правду я вряд ли когда-нибудь узнаю», — Страд печально покачал головой и обнаружил, что за время его раздумий количество народа, отделявшего Лааду от приемной комиссии, сократилось вчетверо.

— Уже скоро, — дочь с напряжением посмотрела на него, Страд ободряюще улыбнулся.

— Все будет хорошо, — заверил он.

— Обязательно, — добавила Лори.

Как только Страд повернулся к столу, где сидели те, кто зачислял абитуриентов, то не смог сдержать еще одной улыбки. Ари с донельзя важным видом восседал в центре, окруженный кипами бумаг, всевозможными печатями, чернильницами, из которых торчали разноцветные перья.

Малорослик тоже почти не изменился со времен путешествия к острову Ламирэльи — только на голове-луковице прибавилось родимых пятен. А вот карьеру ученого, как ему и мечталось, Ари сделал блестящую.

Спустя полгода после возвращения он и Страд презентовали сразу две книги — о походе в Жадные болота и об экспедиции к острову Ламирэльи. Успех был ошеломительный: в ученых кругах все были потрясены и качеством работы, и тем, что оба автора находились в очень юном возрасте. После этого успех следовал за Ари по пятам, хигнаур стал самым знаменитым ученым среди своего народа и весьма заметной фигурой в мировом научном сообществе. А три года назад ему предложили возглавить Магическую Семинарию, и тот, с достоинством, присущим всем малоросликам, согласился.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Однако стоило Ари увидеть Страда, как важная мина на трехглазом лице сменилась радостной улыбкой. Это заметно смутило долговязого рыжего парня с такой же кипой экзаменационных сертификатов, как и у Лаады, который как раз стоял перед членами приемной комиссии. Вскоре ему выдали янтарный медальон с выгравированной буквой «С», и парень, все еще смущенный и не верящий собственному счастью, медленно отошел в сторону — уступая место Лааде.