Бездушный - Kornyal Walden
— Я надеюсь, отец все-таки отступит, — проговорил мальчик, завершив свой рассказ. — Я — его единственный наследник. Так что ценен.
— Он тебя любит, — поправила Лайла. — Когда мы были в замке, места себе не находил. Каждый час бегал к воротам смотреть, не вернулся ли ты.
В то редкое время, когда сам не был занят поисками Буэра, объезжая окрестности. Герцог Эжский, пожалуй, был тем еще чудовищем. Но одно точно. Сына он любил.
— Тем лучше для нас, — решила старейшина с прожженным рукавом, которую, кстати, звали Луа.
— Все не так просто! — поморщился Дик. — Получив сына обратно, герцог сотрет ваше поселение с лица земли. А вас всех запытает собственноручно.
— Значит, я останусь жить с викрайями! — запальчиво выкрикнул мальчик. — Пусть только попробует!
Похоже, Бэур на все был готов, чтобы защитить это племя. Я поступил бы так же ради Лайлы и своих наемников. Только вот в отличие от человеческого детеныша знал, что иногда даже самого яростного желания защитить недостаточно.
— В таком случае рано или поздно он ворвется сюда с конницей, десятком магов и разнесет все в щепки, — понял я.
— Тогда что же нам сказать герцогу? — растерялась Лайла…
— Правду! — решил Киаварн, которого мы повстречали в лесу на обратном пути к замку. — Это единственное, что остается.
Правда герцогу Эжскому, мягко говоря, не понравилась. Он буквально метался по своим покоям раненным медведем и злобно рычал.
— Да я их! Их всех! — покраснев от ярости бесконечно повторял герцог Эж, не слушая увещеваний пытавшейся его образумить супруги, которой предусмотрительный Киаварн первой сообщил, что к чему. — Уничтожу! Испепелю! Четвертую!
— Люк! Ты и так причинил много зла этим несчастным! — вступился за гоблинов Киаварн, когда герцог с силой швырнул в стену очередную вазу с цветами.
Ваза разлетелась вдребезги, изрядно забрызгав стоявший возле стены гарнитур из разноцветных пород дерева. Цветы безжизненно пали к ногам герцога Эжского.
— Они похитили моего сына! — побагровев еще сильнее, проревел герцог. — Эти твари!
— Бэур ушел к ним сам! — напомнил Киаварн.
Судя по выражению лица, наш предводитель начинал терять терпение.
— Твой сын пытается помочь тем, кого ты обидел. Если думаешь, что он простит тебе уничтожение деревни гоблинов — то нет. Даммар, Дик и Лайла однозначно выразились на этот счет. Мальчишка готов там остаться, даже, если ты начнешь штурм деревни.
Красивое лицо герцога Эжского скривилось.
— О! Так ты теперь ценишь мнение говорящего червяка, эльфа и простолюдинки! — фыркнул он. — Очень верные сведения, на которые можно положиться, конечно же!
— Они мои соратники и друзья. Каждому я доверил бы свою жизнь. Включая «червя»!' — усмехнувшись, ответил Киаварн. — Полагаю, у тебя таких нет.
На одно кратное мгновение лицо герцога словно ожило. На нем отразилась боль, но затем ненависть и злоба в очередной раз взяли верх, затмив и то и другое.
— Я — герцог Эж, а не жалкий грязный наемник! Мне не приходится полагаться на всякое отребье! Для этого у меня есть стражники! — сурово напомнил он.
— Угу. Много толку от твоих стражей! — хмыкнул Киаварн. — А мальчишку нашли простолюдинка, эльф и «червяк»!
Сказал Киаварн это, ничуть не стесняясь нашего присутствия. Лишь подмигнул мне, давая понять, что это шутка. Будто я так бы не понял! Да и вообще не обижаюсь на червяка. На распрекрасного принца из сказок я всяко не похож. А там, что червяк, что змея подколодная… Какая разница если я не могу быть с Лайлой, как смог бы Дик?
Слова Киаварна будто что-то надломили в герцоге Эжском. Он плюхнулся в свое кресло рядом с супругой, устроившейся на небольшом диванчике, обитом малиновым бархатом. Лайла рассказала, пока мы осматривали замок, что на таких диванчиках не спят, только отдыхают днем. Мне ужасно захотелось попробовать разлечься на мягком бархате, но я не решился его испачкать. Да и не к месту это бы было.
— Ну, хорошо, что ты предлагаешь, Кив? — тяжело вздохнул герцог Эжский. — Принять требования этого грязного отребья? Отдать гоблинам часть моих земель?
— Вернуть то, что отнял, — сурово поправил Киаварн. — Просто отстань от них. Это всего лишь маленькая деревенька, Люк. Пусть живут.
— А что мне делать потом, когда она разрастется, и гоблины станут нападать на людей⁈ — вскипел герцог Эж. — Когда мои подданные придут ко мне, требуя защиты?
«Можно подумать, тебя волнует жизнь каких-то там подданных!» — подумал я, глядя в его холеное лицо.
Одет герцог Эжский был в иссиня-черный приталенный камзол, изукрашенный серебряными узорами. Очень похожими на те, что были на плащах разбойников напавших на деревню Лайлы. Плевать ему на людей. Не плевать разве что на собственный престиж, если я верно истолковал это слово.
— Если люди не будут проявлять к ним агрессии, может, и гоблины научатся жить с ними мирно, — предположил Киаварн. — Убив их, ты разобьешь сыну сердце, Люк. Он тебя не простит.
Странно, но эти слова возымели эффект. Вкупе с вкрадчивым голосом Сефины, мягко коснувшейся руки герцога.
— Ты же знаешь, что он прав! Если уж Бэур вбил себе что-то в голову, то его не переубедишь! Уничтожишь гоблинов, никогда уже не вернешь его доверия!
Герцог Эжский скривился.
— Эти чудовища просто используют моего сына! — прорычал он. — А дурак и повелся!
— Эти «чудовища» — в основном женщины, дети и старики, — выступила Лайла из-за моей спины.
Мы с ней и Диком оставались у двери. Вроде как никто и не гнал после нашего доклада о произошедшем в лесу. Но и оставаться не приглашали. В итоге мы как бы «еще не совсем ушли». «Тебя никто не спрашивал, простолюдинка!» — выразительно блеснули светло-зеленые глаза герцога Эжского. Впрочем, он не решился сказать это вслух. Все же, мы нашли Бэура. Какое-то подобие благодарности этот человек испытывал.
— Может быть! — угрюмо произнес герцог вместо этого. — Но если
