Грата (СИ) - Бэд Кристиан

Юрист посмотрел на Рэма и медленно затянулся, давая кончикам палочек разгореться.

Эти алые точки напомнили ему сейчас пляску огненных столбов — страшной достопримечательности Дайяра. Планеты, где сама реальность была изувечена людьми.

Старший пилот, этот Дерен, мучил себя, а страдал мальчишка. Будь Рэм поглупее, он бы не понимал этого. Но нет, тут им обоим не повезло.

— А капитан ваш как справляется с такими вещами? — спросил Ченич. — Или это — военная тайна?

— Смотря что ты имеешь в виду, — сразу насторожился Рэм.

— Ходят слухи, что ваш капитан погиб, и его потом воссоздали с помощью хаттских технологий. Тело вырастили из уцелевших клеток, память сращивали из кусков — часть памяти у него своя, а часть восстанавливали по воспоминаниям других людей. Он же тоже немного «сам не свой», верно?

Рэм с сомнением посмотрел на юриста:

— Ну... это всё слухи.

— Разумеется, — кивнул Ченич. — Но ваш капитан справился бы, случись с ним такое?

— Кэп — он другой, — быстро пояснил Рэм. — Он весёлый и проще ко всему относится. Он жив, и ему этого, наверное, достаточно. А вот Дерену — нет.

— То есть Дерену мало собственной граты, и он берет на себя чужую? — уточнил Ченич.

Рэм вздохнул. Разговор всё больше походил на допрос, пора было его сворачивать. Давно уже пора, а он разболтался.

— Ты не сердись, — сосед сразу понял его сомнения. — Я просто пытаюсь лучше понять ситуацию. Быть может, смогу немного помочь.

— Как? — удивился Рэм.

— Твоему Дерену надо бы побывать на Дайяре или в какой-то другой закрытой аномальной зоне. Слыхал про Дайяр?

Рэм мотнул головой. Он слышал только ругательство: «Дайяр та хэба» — «Пусть тебе будет, как на Дайяре».

— Дайяр — планета, где наше имперское правительство применило би-пространственное оружие. Сейчас его испытания запрещены, но во время хаттской войны в дело пускали всё. Дайяр пострадал фатально. Планету не просто выжгли до тла — там зона изменённой реальности. Можно встретить того, кто давно погиб, поговорить с ним. — Юрист потёр лоб и посмотрел в удивлённые лица парней. — Я не шучу, я сам видел. У меня был друг детства. Я тоже считал себя виноватым, что он погиб.

— И ты его там встретил? — спросил Рэм за двоих. — Вы поссорились, да?

Ули стеснялся говорить с Ченичем, но в глазах его застыл тот же вопрос.

Отвечать юристу не очень хотелось, но он сам начал этот разговор:

— Хаттская закончилась сто пять лет назад, — пояснил он, понимая, что невольно раскрывает и свой возраст. — Когда она началась, нам было по двадцать. Я бежал на окраины Галактики от ужаса той войны, а друг мой завербовался в армаду. Он посчитал меня трусом. Я…

— Ты такой древний пацифист? — перебил Рэм.

Он подозревал, что Ченичу лет шестьдесят или семьдесят, но сто двадцать пять?..

— Я встретил его потом, на Дайяре, — продолжал юрист. — Через пятьдесят лет после его смерти. Скажи своему Дерену, пусть он слетает на Дайяр или в другую, закрытую из-за аномалий пространства, зону. Туда сложно получить допуск, но вы же спецон. Он сможет найти там своего друга, именно того, кого потерял, и поговорить с ним. И тогда боль пройдёт.

Рэм задумчиво кивнул. Идея и в самом деле оказалась интересной. Если Дерен поговорит с тем Неджелом, который погиб, может, его и отпустит.

Ну или эта странная встреча принесёт ему такие же глубокие и болезненные, но другие воспоминания. И он успокоится постепенно: клин клином. Ведь нельзя же жить всеми воспоминаниями сразу?

Красная надпись над дверью каюты погасла — корт вышел из режима торможения и двинулся к Асконе, опрашиваясь с маяками и дэп-станциями, и Ченич открыл коммуникатор.

Ему нужно было запросить несколько документов, чтобы до конца разобраться в этой истории с убийствами.

Он достал блокнот, и парни, сообразив, что их сосед занят, пошли в санузел посмотреть обещанную Кифарой сауну, потом забились в нишу Рэма и негромко там разговаривали.

Дэп и в самом деле прогрузился, можно было формировать запросы.

Получив то, что искал, Ченич хмыкнул: похоже, срастались последние пазлы этой странной истории.

Он хотел уже звать Рэма и Ули, чтобы задать им пару вопросов, и тут в дверь каюты постучали.

Рэм выскочил, чтобы первым встать в дверях: мало ли кого опять принесло.

Но на пороге его ждали всего лишь официанты с гравитележкой. Это прибыл обещанный Кифарой завтрак.

Официанты начали накрывать на стол.

Рэм в ожидании еды тоже залез в дэп с браслета и стал копаться в сети. Ули пристроился рядом с другом, усевшись на спинку кресла и заглядывая ему через плечо.

Пара минут, и до Ченича донеслись звуки знакомой музыки и еле слышный — Рэм максимально зажал громкость — голос певца:

Над Дайяром сегодня ветрено:

Тьма и тени.

И случайный стук равен смертнику.

Через стены

Слышу я тебя друг задушенный

Диким ветром.

И остаться жить тоже мужество

Вровень смерти.

Ченич знал эту песню.

Её знали все, кто побывал на Дайяре. И знали, что тени, стучащие по ночам в двери модулей немногих, посещающих планету учёных, не метафора.

Перед глазами юриста снова встала великая пустошь, покрытая пеплом, и алые столбы огня, блуждающие по ней.

Но больше он ничего не успел вспомнить — Рэм позвал к столу.

Возраст — такая штука, когда перегуляв аппетит его можно и потерять, но Ченич немного поел за компанию с мальчишками, набросившимися на еду как воробьи-слётки.

Потом он снова вернулся к документам, решив отложить вопросы на потом, и сидел над файлами, пока парни вместе сходили в медотсек, а потом обсуждали день рождения Рэма, копались в коммуникаторе Ули и смеялись над кадрами из его тюремной жизни.

Рэм, однако, постоянно косился на юриста. А потом спросил:

— Ну и что у тебя там? Какое-то новое дело?

— Нет, — признался Ченич, закрывая подключение. — Пытаюсь понять, что же всё-таки происходило на корте.

— И что?

Рэм и Ули переглянулись. Они думали, что расследование начнётся уже на Асконе, но если юристу есть, что сказать сейчас!..

Ченич с улыбкой наблюдал за бурей эмоций на юных лицах. Если бы он не видел Рэма «в деле», сказал бы сейчас: мальчишка мальчишкой.

— А у вас есть версии? — спросил он.

— Только одна, — признался Рэм. — Что Старый спятил и свёл с ума всю эту банду.

— Ну, тогда я вам расскажу сейчас одну интересную историю, а вы мне помогайте, — предупредил Ченич. Он развернул блокнот, усеянный закорючками, и снова полез за кхаргой. — Я буду курить, если вы не возражаете, хорошо?

Рэм только рукой махнул.

— Кури уже, что с тобой сделаешь.

— Итак. Во время войны на соседних улицах маленького города Ярбурга имперской планеты Мах-ми жили два мальчика…

Глава 31. Развязка

Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».

Вип-каюта

Юрист курил и рассказывал то, что Рэм и Ули знали про себя сами.

Они были из очень разных семей. Рэм — сын богатого торговца, Ули — сын остепенившегося бандита, что тоже держал в Ярбурге свой маленький бизнес: ночлежки, девочки по вызову, лёгкие наркотики, вроде хинга и кристаллического сахара.

Однако мальчишки подружились. Рэм и Ули лазили по развалинам, познавали разницу между полами и пытались заниматься бизнесом. Они дружили так крепко, что отцы ничего не могли с этим поделать.

Война между Империей и Содружеством шла уже восемь лет, неизвестно было, когда она кончится. Но если имперские планеты лежали в руинах, в Содружестве о войне больше читали, чем знали её в лицо. И потому отец Рэма вложил все свободные эрго в плантации йилана на тихой и мирной Асконе.

В Империи информация о сделке в открытые источники не попала, но в Содружестве реестр учёта земель хозяйственного назначения был доступен любому земельному юристу — банальная разница в законах.