Я - Легион - Михаил Злобин

— Зачем? Ты серьезно, Дамир? — Почти натурально удивился я. — Ты успел забыть, что из-за ваших ментовских игр, на меня началась целая охота? С собаками, флажками и загонщиками, понимаешь? И чем дальше, тем хуже. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти за эти месяцы, И ЧТО ИМЕННО мне приходилось делать, чтобы задержаться на этом свете?!

— Извини… — от моей излишне эмоциональной отповеди полицейский совсем стушевался, — это ведь из-за меня все началось… у меня действительно нет права требовать от тебя что-либо.

Ну вот, посыпаний головы пеплом мне еще сегодня не хватало! Но прогресс налицо, меня он уже ни в чем обвинять не пытается.

— Забей, мы с тобой это обсуждали еще в «Стекляшке», настоящий виновник всего этого сейчас лежит в коме. Кстати, как он там?

Я был рад, что Галлиулин почти сразу сам завел тему про вину, а не мне пришлось подводить к ней. Я Сухова не простил, и прощать не собираюсь… а даже если бы и случилось такое чудо, то за его опасные догадки оставлять его среди живых было бы моей самой большой ошибкой.

— Да как-как… хреново. Лежит в коме, состояния тяжелое, прогнозы неопределенные. Вроде говорят, что шансы его пятьдесят на пятьдесят, даже с учетом того, что к нему приставили лучших медиков. По слухам, даже откуда-то из Новосибирска бригаду военных хирургов вызвали, да только все без толку.

— Хм… звучит просто прекрасно.

Майор бросил на меня неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Он понимал, что у меня есть достаточно веские причины для ненависти к генералу.

— Дамир, — сказал я, опуская немного боковое стекло, пытаясь запустить свежий воздух и проветрить табачную вонь в салоне, — мне нужно снова увидеть Свиридова.

— Зачем это тебе?

— Затем, что я хочу найти всех, кто пытался меня убить.

— И что ты тогда сделаешь?

Я глянул на Дамира так, что он аж икнул от моего взгляда, чуть не подавившись очередной затяжкой.

— Послушай, Серёг, — пробормотал он, словно оправдываясь, но при этом испытывая какое-то постыдное чувство облегчения, — ничего не получится, потому что тело Свиридова выдали его супруге. Как только Сухов… попал в больницу, назначили исполнять обязанности его заместителя. И тот сразу распорядился отдать тело для погребения.

— Сразу, говоришь?

— Пожалуй, что да. Это буквально было самым первым распоряжением. Но его понять вполне можно, он-то во всю эту паранормальщину не верил и считал откровенным вздором. А сроки мы уже нарушили все, какие только можно, и Шулегина просто покоя нам не давала, осаждая Управление со своими адвокатами и бомбардируя всевозможными кляузами. Пока был Сухов, как-то еще отбивались от нее, а без него… вышло, что вышло.

— А кто такая Шулегина?

— Шулегина-то? Это жена Свиридова. Она после его смерти вернула себе старую фамилию.

— Ясно… — я ничего не стал рассказывать о своих внезапно появившихся подозрениях. Полагаю, Дамир и сам уже имел определенные мысли на этот счет. — Значит, Свиридова уже похоронили?

— Да, еще до нового года.

— А где?

— Где-то на Ваганьке, я точно не знаю. Просто упоминали где-то в сводках, потому что на похоронах был аж сам премьер министр, и многих отправляли туда на усиление.

— Отлично. Значит, вопрос лишь в том, где его могила. Это многое упрощает…

Мы ненадолго замолчали, раздумывая каждый о своем, пока Дамир не решился спросить.

— Серёг, как ты дальше будешь жить?

— Я еще не думал об этом, и, наверное, не скоро в этом направлении буду размышлять…

— Может, еще не поздно все изменить к лучшему?

— К какому лучшему, Дамир? Одни меня пытались убить, а другие, вместо помощи, упекли за решетку. Что конкретно я могу изменить? А главное как я буду объяснять наличие в том самом запаянном гробу обгоревшего тела?

Галлиуллин сконфуженно замолчал, не находя ответа на мои слова.

— Молчишь? Вот то-то и оно, Дамир. Я тоже не знаю, как это сделать без крови.

— Может, тебе просто сбежать? Искать тебя не будут, ты же ведь… вроде как мертвый.

— Сбегу. Обязательно сбегу, но не сразу. Сначала я раздам долги. Эта ситуация давно уже перешла в разряд личного, и я не оставлю эту свору ублюдков, кем бы они ни были, праздновать свою победу.

— Ясно… — майор сделал глубокую затяжку, скуривая за раз чуть ли не четверть сигареты, и сразу же достал новую. — Никогда не думал, что ты такой, Серёга.

— Какой «такой?»

— Бесстрашный. Я бы так не смог.

— Смог бы, Дамир. Именно ты — смог. Только вряд ли бы добился успеха.

Мы еще немного помолчали, прежде чем мой друг встрепенулся, будто вспомнил нечто важное.

— Погоди, Серёг, ты говоришь, что теперь для всех мертв, но а как же Вика?

— Стрельцов?

— Ну да.

— А почему ты про нее вдруг вспомнил?

— Ты серьезно не догоняешь? — В голосе полицейского послышались недоверчивые нотки, а эмоции раскрасились тревожными цветами. — Это не твоих рук дело?

— Дамир, ты чего тень на плетень наводишь? — Постепенно, чувство легкой тревожности охватило и меня самого. — Говори, как есть, что именно не моих рук дело?

— Кхм… тут вроде как Вику похитили. А я когда тебя увидел, почему-то подумал, что это ты все устроил.

— Что-о-о?!!

— Нет, ну серьезно! Я подумал, что вы просто захотели быть вместе и поэтому тебе пришлось её…

— Я не об этом! — Перебил я приятеля. — Вику похитили?! Кто? Когда?!

— Я не знаю кто. Дело было в день твоих похорон. Мы разъехались с кладбища, а на утро я узнал, что ее машину нашли незапертой посреди дороги. Внутри ничего ценного не было, спёрли все, что только можно было. Но эксперты при осмотре обнаружили под педалью флэшку с видео-регистратора. Быстро просмотрели последние записи и обнаружили, что ее притер к обочине черный внедорожник без номерных знаков, туда же Викторию запихали и увезли. Отец её рвал и метал, отчитывая начальников МВД будто вчерашних школьников, но дело, насколько я слышал, достаточно быстро заглохло. Единственная зацепка, которую сумели ухватить, это часть лица одного из похитителей, мелькнувшая на видео. Пытались его опознать, но безрезультатно. Единственное, что можно с уверенностью сказать, похитителями были какие-то нерусские. Вроде были подозрения на дагестанскую мафию, но никаких следов обнаружить не удалось.

Я начал нервно постукивать кулаком по рулю, переваривая рассказ Дамира. Какого черта происходит?! Какая мразь посмела?! Что за нерусские могли это сдела…

И словно молния свернуло прозрение в моей голове — Далхан и Чехоев. Те, кто приходили ко мне в «Тишину» и наверняка столкнулись с девчонками чуть ли не в дверях. При таких исходных, я больше готов поверить в то, что похищение Вики было связано со мной, нежели с делами её отца.

— Дамир, спасибо за информацию. Мне нужно кое-куда съездить.

От звука моего голоса Галлиулин подавился сигаретным дымом, настолько жутко и пугающе прозвучали слова. Он порывался было что-нибудь возразить или спросить, но не стал, не рискуя даже посмотреть