И пришел Лесник! 24 - Василий Лазарев

базы. По дороге нам повстречался только один нолд, но мы его раздавили. Чуть позже я пожалел об этом, следовало бы его допросить, но потом махнул рукой. Наверняка внутри есть ещё. Развернув машины кабинами к спуску, мы подошли к бронированной двери базы. Стая тем временем под руководством Фельдшера понеслась творить добро. По плацу и космодрому бегало ещё достаточно нолдов, многие засели в повреждённых челноках притворяясь ветошью. Фельдшер, как более компактный из стаи проникал внутрь и пачками вышвыривал из челноков нолдов на улицу. Среди них нашёлся свой герой и открыл огонь по Пантере из шагающего танка. Скорострельная плазменная пушка красиво выстрелила в предрассветном сумраке огненными росчерками. Все они не менее красочно отскочили от зеркальных боков Пантеры. Дальше последовал прыжок и резкий удар лапой, игнорирующий силовое поле танка. Кошка врезала нолду с такой силой, что танк мгновенно превратился в смятую консерву и покатился к морю по небольшому уклону. Между прочим, шагающий танк с включённой силовой бронёй имел на порядок больше шансов остаться в живых, чем Т-72.

Удав заглядывал по очереди в откинутые пандусы якобы пустых челноков и шипел. Его шипение имело гипнотическую составляющую и нолды помимо своей воли бодро шагали на выход. Правда переходником между пандусом и улицей служила пасть Удава. Нет, они, конечно, тоже когда-то покинут Удава, но в каком состоянии. Об этом я даже думать не хотел. Волки увлечённо гоняли пилотов и техников по плацу, подкидывали их и подхватывали на лету. Со стороны казалось, что молодые щенки резвятся с игрушками. Результативнее всех, как всегда, оказался Паук. Он возникал на крыше какого-нибудь челнока и быстро растворял его. Как он отделял металл и пластик от протеина для меня оставалось загадкой, но происходило это быстро. Он тратил на челнок не более пяти минут и перепрыгивал к следующему.

Перед нами стояла другая задача и подойдя к бронированной двери я приложил руку к металлу. Мой исправленный ледяной дар мгновенно проморозил металл полностью, мне осталось всего лишь пнуть дверь ногой, что я и сделал. Она рассыпалась в мелкую крошку тая на наших глазах. Хм, что-то новенькое. Почему металл таял? У Наташи таяла только живая плоть, может и я теперь так могу? Надо поскорее кого-то найти. Есть желающие? Я осторожно заглянул и тут же убрал голову. Есть! Кто-то неумело выстрелил вдоль коридора из лазерного пистолета. Эх, сейчас бы костюмчик от РА, вообще бы не спеша вышел. Но костюмчик приказал долго жить без волшебной подпитки Архива. Ничего нормального сделать не могут, Инженеры хреновы. Клоуны, бля, их свои же глисты ручные нагнули. Поделом вам. Сейчас с этими образинами разберёмся и добьём Протеус. Вавилон будет наш! Чей Вавилон? Правильно, наш!

Пока я размышлял о будущем вперёд неуловимой тенью проскользнула Соня, телепортировавшись к стрелку. Короткий удар и звук раскроенного черепа. Причём нолда вместе с каской отнесло к стене, и его голова смялась, став похожей на лезвие топора.

— А допросить? — уныло спросил я.

— Сори, Жень. Я вижу, ты залип чего-то.

— Я думал! — не знаю, чего в моём ответе было больше грусти или депрессии.

— Нашёл время думать, — фыркнул папаша Кац.

— Следующего не убивай сразу, пожалуйста, — попросил я и мы побежали по кольцевому коридору. Строение базы ничем не отличалось от обычной архитектуры нолдов. Конус, утопленный вершиной вниз. На самом последнем этаже наверняка у них находился малый портал. Мы открывали каждую дверь прекрасно помня, что у нас практически нет защиты. Даже нолдовских бронежилетов. Поэтому оставлять кого-то за спиной не хотелось. Ещё троих пристрелила Лиана, но там без вариантов. За поворотом засел расчёт треноги. Соня не дотягивалась до них, я же не хотел тратить дар клокстоппера на этих говнососов. Папаша Кац обложил их изощрёнными ругательствами на ригелианском, но и это не помогло. В ответ они выстрелили прямой наводкой расплавив половину коридора. Тогда за дело взялась Лиана. Достав трофейный пистолет нолда, она сделала три выстрела куда-то в стену. Я только успел увидеть, как пули чиркнули металлическое покрытие коридора и срикошетили в потолок. Мы ещё услышали два попадания по стенам или потолку, а потом стало тихо. Лиана спокойно убрала пистолет в кобуру и не спеша пошла вперёд.

Её мастерство поднялось на недосягаемую высоту, и это заметьте она ещё не употребила радужную жемчужину. Все три нолда лежали рядком с аккуратными дырками в шлемах. Ствол тревоги задрался в потолок. Мы прошли ещё четыре витка вниз, но так никого больше не встретили. Попалась лаборатория со стандартным набором капсул, в которых плавали монстры. Нолды не оставляли попыток скрестить удава с ежом и результаты их потуг заставляли подниматься волосы дыбом. Когда мы опустились на самое дно базы нас догнал Фельдшер. Он уже успел заскочить в лабораторию и прибарахлился очередным белым халатом. На его кармашке висел бейджик без фотографии, но надпись внушала уважение. «Директор». Не больше, не меньше. Коротко и ясно.

Доступ к последнему помещению перегораживала точно такая же дверь. Как оказалось гораздо толще входной. С ней я провозился достаточно долго пока полностью проморозил, затем Фельдшер вышиб её одним быстрым ударом ноги и перед нам предстал круглый зал. Достаточно просторный как цирковая арена. В центре светилась подкова портала.

— Здец! — обрадовался Фельдшер и сходу нырнул туда. Я оторопел, мы же ведь хотели взорвать её. А теперь на той стороне оказался Фельдшер. Тем самым он смешал нам все планы.

— Чёрт! — сплюнул я на пол. — Я за ним не пойду. Не хватало ещё помереть там.

— Почему? — спросила Соня.

— Ты же не знаешь, Сонечка. Когда нолды построили платформы, то заражённые и равно все иммунные не выживали выше пятиста километров над поверхностью Улья. Выше переставала действовать магия планеты, и врачи нолдов настояли на том, чтобы зафиксировать орбиту. Иначе все их опыты шли коту под хвост. Так вот Фельдшер, шагнув в портал оказался на Ригеле, а это чуть дальше, чем пятьсот километров.

— Ой, Изя! Какой же ты умный, сука! Я, между прочим, не с пальмы слезла, у меня два высших образования! — возмутилась Соня. — Дать бы тебе леща, да боюсь стряхнуть твой волшебный мозг.

— Что за радикальные методы, любовь моя? — побледнел папаша Кац. — Мы же любим друг друга.

— Любим, а то. Жалко Фельдшера, весёлый был, — всхлипнула Соня.

— Здец! — раздалось за нашими спинами. Мы резко обернулись!