Потапыч - Антон Чернов

видом. Присмотреть, если слаба — справляться своими силами. Коли сильна — гнать в управу или в ближайший пантеон, что ближе.

— Сильной не посчитал?

— Да справлялись мы с такой, господин видом, не раз! — явно «прорвало» дядьку. — Серый вупыр, туманник! Да только припас на него не сработал: то ли порченный был, то ли вообще не чаровали, болванки пустые подсунули… Простите.

Так, судя по всему, выходит, что некий «навобойный припас» у отряда должен быть. Что и логично, учитывая объезды и зону ответственности. Но интендант или ещё какой хмырь «зажал» запас (а может — и сами продали, но в это верится с ОЧЕНЬ большим трудом: люди, пляшущие с костлявой, к таким «мелочам» очень трепетно относятся). В итоге вышла у Млада, на пороге сорока лет, ситуация: из стражи его попросили, так что будь я действующим адвокатом — непременно взялся бы за его «дело».

Потому что обвинений не было. При этом выкинули дядьку по увечности, без полагающегося «по ряду» довольствия и награды. По сути — распространённая и знакомая ситуация, где вместо разбора (или покрывая интенданта) назначен «виноватый» в кавычках. Очень юридически удобный для перспективно разбирательства расклад: «частично виновный» в таких ситуациях звучит как «частично беременная».

Далее, накопления были, но их Млад вбухал в протез. Вещь показал, выглядела она впечатляюще: тонкий стальной скелет ноги, анимируемый духами, полноценно вживлённый в культю. Причём, был ещё и обшит какой-то фигнёй из эстетизма, но дядька её снял. Маг-разработчик этого копыта не подумал насчёт смазки и, на определённый момент, Млад стал очень сильно хромать, после чего появилась трость, оставшаяся с ним «на всякий случай».

Спутница жизни посмотрела на безденежье, да и срулила куда-то, не докладываясь. И дядька проедал последние запасы, ища службу у одарённых или владетелей: в ряде служб корифейства его не взяли как калеку, несмотря на фактическую функциональность. А в ряде у него оказалась «чёрная метка», очевидно, с подачи выкинувшего его начальства.

При этом он не жаловался, что радовало. Впрочем, с его манерой рассказа и не получилось бы — большую часть деталей я уточнял сам, на что он, судя по всему, отвечал правдиво.

— Так, — задумался я. — Пять купр в седмицу. Одежда с меня, раз в год. Столоваться будешь со мной, но без… четверти пуда икры зараз.

— Простите, почтенный…

— Прощаю. Столуюсь тут, в «Счётах». Придурок до тебя четверть пуда икры сожрал, осетровой.

— Так он же у вас десяток дней в услужении был!

— Талантливый был, — хмыкнул я, а Млад слегка отвернулся, пряча ухмылку. — Дальше, в Счётах есть девки… если претензий к твоей службе не будет — раз в неделю бери одну, оплачу.

— Да это…

— Полезно, не помешает и приятно. Но — за исправную службу. Устраивает?

— Само собой, почтенный видом!

Про «обязанности» он не спрашивал, но это и так понятно: личный слуга и есть личный слуга. В общем, добрались до моего эркера, где я, наконец, избавился от проклятущего панциря. Завалился в баньку, а после, наконец-то, засел за разбор узнанного.

И для начала, насчёт Потапа. Я к этой мохнатой заднице, при всём его сволочизме и хамстве, относился не вполне верно. Да, в мире мёртвых моя душа явно могла его удивить и что-то сделать. Но вообще, выходит, что Топтыгин вполне соответствует силищей богам. Не наравне, но сопоставимые величины, разве что задница ленивая и вечно дрыхнущая. Причём, и силой, и опытом-знаниями соответствует. Душевная операция с подложенной жабой гарантирует это. Так что потенциальную мощь и прочие моменты моего тотемного зверя надо учитывать, и свои желания пнуть его ответ — смирять. До поры, как понятно, копить зло и ждать. Может, и не пригодится против Потапа, с учётом его реальных возможностей. Но для чего-нибудь другого пригодится точно.

Далее, с Капросами. Судя по всему, и у рода, и у самой Фиалки на меня есть вполне определённый «прицел». У рода, потому что я — видом. Прямо мне никто не жаловался, но выходила, судя по информационно насыщенному хрюкотанию Щебура, такая фигня: на Пряном Острове основной проблемой хозяйства Капросов являются навки. С навами жрецы и владеющие справляются без проблем, а вот отожравшихся и опасных без материализации в мире живых духов на островах немало. Достаточно, чтобы Капросы рассматривали это как серьёзную проблему, не критичную, но всё же. Причин этому засилью навок может быть тьма, в такие тонкости кабанище не углублялся. Но даже умозрительно выходит, что источник проблемы — островные владеющие. В первом возможном случае — пассивно. То есть, их согнали с мест обитания, а Остров-то большей частью — джунгли (ну и пустыня в центральном регионе, вроде, но это для корифейских владений пока похрен). Совершенно иной биоценоз, трудная проходимость, и те же Капросы просто не могут полноценно контролировать пространство, как и жрецы. Они просто и банально не добираются из-за сложного ландшафта до труднодоступных мест, по причине не слишком подходящих для джунглей тотемных зверей. Вполне возможная причина, скажем так.

Второй вариант — владеющие на островах обладают какой-то хитрой магией, злостным колдунством, возможностью после смерти стать навками и злостно гадить оккупантам. Из мести или от сволочного характера — непринципиально.

Но вне зависимости от вариантов, владеющий «работающий» в мире мёртвых на Островах очень востребован, причём не только Капросами. И «тонкие» намёки кабана на это тонко намекали. Вплоть до дословного: «а был бы видом знающий, да и детишек бы у него побольше народилось…». В общем: род Капрос заинтересован в том, чтобы у них, даже не в роду, а именно на их землях, завёлся такой полезный персонаж. За что готовы его осыпать этой землёй, пейзанами из местных, девами трахабельными, с Фиалки начиная.

И это… пока мне не интересно. По двум причинам: уровень жизни, комфорта, интересных занятий на этом зажопном острове гарантированно до столицы не дотягивает. Насколько — чёрт знает, но на текущий момент мне косвенно предложили должность мишки-осеменителя и охотника на привидений в одном флаконе, в глухой провинции. Где кроме этих двух занятий в развлечениях разве что пьянки. Остров и море, конечно, интересно… Но на основании мне известного — точно нет. Предпочту быть