Дэйв Дункан - Герой!

На этот раз в ответ раздается глубокий, грустный гул.

— Договорились.

— Вы же можете кого-нибудь спасти? — хнычет Ваун. — Может же кто-нибудь пережить погром? Судно может вернуться на Авалон!

— Так, как я сказал, лучше, — настаивает Аббат. — Я сказал тебе — мы роли не играем. Ты, правда, теперь за нас?

— Да, да!

— Тогда это твой долг, брат Ваун. Если ты чувствуешь, что совершил преступление против Братства — а кроме тебя, этого никто не говорил, — тогда это твоя возможность искупления. Тебе это наверняка будет легче, а для любого из нас то, что я предложил, было бы пыткой — одинокая жизнь среди дикой расы.

Голубой… Черный… отведите его на патрульный корабль, а потом на капитанский мостик и объясните ему легенду. Два или три раза, если потребуется, пока он не будет помнить четко. Потом проводите его.

Свалка из тел и конечностей, и Ваун оказывается на ногах, сбоку его подпирает брат.

— Потом мы вернемся сюда, — говорит Черный. — Останется время.

— Конечно, — соглашается Аббат. — Теперь идите.

Позже, когда Ваун и два его спутника возвращаются с капитанского мостика, где система разрушения отсчитывает секунды, и направляются на патрульный корабль, на котором он отправится в изгнание, они проходят мимо зала под куполом, и от входа доносятся звуки, которые, как кажется Вауну, будут гнаться за ним вечно — баритоны и дисканты вместе, пение братьев.

Древнее поселение Кохэб было именно таким, каким казалось, — заброшенным.

Заблудший гость, естественно, осмотрел бы для начала здания и не нашел бы там ничего, кроме пиподов и следов других людей, побывавших здесь не один год назад. Улей был спрятан в старых шахтах, и лишь необходимые торчи стояли наверху.

Соленый порывистый ветер бушевал над каменистой заболоченной местностью, принуждая Вауна пригибаться к земле, когда он шел, ведомый юным Коричневым. Они шагали на запад, и ветер дул прямо в лицо. Трое взрослых шли позади, ведя Фейрн и Клинка под прицелом Вауновского ружья. «Суперогонь» был спрятан в ангар, а местность кишела пиподами, так что двум рэндомам в любом случае деваться было некуда.

Ваун выкинул их из головы. У него кружилась голова отчасти от недосыпа, отчасти от радости встречи с братьями после стольких лет, прошедших со дней, проведенных с Дайсом и Раджем. Его родня. Его народ. Он благодарил ветер, который служил оправданием слезам на глазах.

Коричневый нес Джайенткиллер, потом снял его с плеча и уставился на него.

Он взвесил его в руках и нахмурился:

— Тяжелый же!

Вздохнул и пошатнулся от резкого порыва ветра.

— Давай понесу, — сказал Ваун, обрадованный возможностью вынуть из шустрых пальцев подростка такую чреватую бедой штуку.

— О, нет, просто хотел сказать, что двенадцатый серийный гораздо лете. На два заряда больше, чем в этой старой рухляди, наводка калибруется с шагом в сорок герц в диапазоне…

— А ты смышленый, как я погляжу! Парень счастливо улыбнулся.

— Конечно! Мы все такие, а у вас, у старых версий, у всех нервные гены.

Этот кустик вон там, это пипод? Подстрелю его этой штукой запросто.

Ваун по-приятельски похлопал его по плечу. До сих пор его никто не называл «старой версией», но он, несомненно, таковой являлся, а этот юноша не мог ему не нравиться. Юноша, со своей стороны, обращался с Вауном так же, как и со всеми остальными своими старшими братьями, как будто они всю жизнь пользовались одной зубной щеткой. Среди дикой расы молодые люди, как правило, относились к адмиралу Вауну, как к полубогу. Перемена освежала.

А пиподов Ваун не любил.

— Давай. Посмотрю, как ты это сделаешь. Коричневый улыбнулся и с сожалением вздохнул.

— В Кохэбе запрещено стрелять наверху. Слишком отдаленное место, и будет заметно со спутников.

В этом замечании подразумевалось, что где-то было такое место, где подобная деятельность дозволялась. Другие ульи?

— Кроме того, — мудро изрек Коричневый, — мы стараемся поддерживать с ними отношения, а стрельба по ним не входит в исследовательскую программу.

— Твоя специальность?

Коричневый гордо кивнул и забросил ружье обратно на плечо.

— Научи меня, — сказал Ваун, мысленно сравнивая этого парнишку с другим экспертом по пиподам, с которым он был знаком, Куилдом. Между ними не было ничего общего, кроме очевидного желания поговорить о п и подах. Множество этих гадов были разбросаны в беспорядке вокруг. Теперь Ваун знал, что у него против них иммунитет, хотя хотел бы — прежде чем испытывать это на практике — получить подтверждение.

— О, это самое ценное, что у нас есть! — сказал Коричневый. — Посмотри на землю.

— А что с землей?

— Видишь камни? Они постоянно перемешивают верхний слой, наших следов не видно, и улей остается в тайне. Мы не пользуемся генераторами шумов, так что любой случайно забредший сюда дикий решит, что здесь никого нет. И еще пиподы великолепные сторожевые псы! А недавно мы узнали много из того, о чем они переговариваются!

— А они не нападают на… нас? Коричневый покачал головой. Его темные глаза блеснули.

— Мы не знали этого до самого последнего времени. Все предыдущие работы велись под прикрытием генераторов шума. А потом однажды один карапуз убрел и подружился с пиподом! Прямо внутрь залез!

— Да? — сказал Ваун, догадываясь, что последует дальше.

— На самом деле… — Коричневый оглянулся и понизил голос. — Это был я. Он покраснел. — По крайней мере мне так кажется. Мне кажется, что я помню, как делал это, но я признаю, что это мог быть кто-нибудь из моего поколения, и я запомнил это.

— Тогда твой профессиональный выбор понятен.

— О, просто повезло. Счастливчик я! Я рад, что я пиподист. Мне нравится быть пиподистом. Другие обрели такие специальности, что им приходится проводить все свое время за чтением книг, год за годом, а про кусты нет книг! Мы пишем их. Нас четверо, и у нас получается очень… или получалось до прошлой ночи. Мы не рассчитывали на это!

Ваун удивился, но продолжать шагать, и через секунду Коричневый добавил:

— Тринадцать тысяч погибших? Мы ждали большего. Намного!

— Почти в два раза больше было.

— Правда? Отлично! Но, конечно, было бы намного больше, если бы не ты!

— Я? А при чем тут я?

— Ты восстановил порядок! Я знаю, что ты должен был! Епископ рассказал нам, как это было четко проделано.

— Не совсем понимаю.

— Ну, то есть… — Коричневый был удивлен. — То, как ты все уладил! Мы смотрели по общественному кому, и там был ты! Даже рэндомы говорили, что только адмирал Ваун был способен на то, что тебе удалось сделать, и как все были рады, что ты был у Патруля под рукой и смог организовать спасательные работы. Мы все так смеялись!

Через секунду он добавил:

— Ну… если честно, брат… Кое-кто из нас сомневался, даже после объяснений Епископа. Но ты вот так объявился здесь сегодня… То есть, это ничего, что я так говорю, да? Просто было так забавно смотреть, как ты помогаешь рэндомам.

— Нет, ничего. Я понимаю.

— О, здорово! Теперь все, конечно, в порядке, — поспешно добавил Коричневый. — Теперь ты прилетел. Теперь никто не будет сомневаться. А Епископ объяснил, как это помогло, и зачем ты делал это, принял их сторону, то есть, как будто, а в следующий раз ты будешь не за них, да? А без тебя глупые рэндомы наведут свой обычный бардак, и все будет гораздо хуже, чем им кажется. Так что это хорошо, но это позор, что все вышло вот так. Кусты никогда раньше не вели себя так. Знаешь почему?

— Да, — сказал Ваун, но ему хотелось, чтобы деятельный язык Коричневого продолжал работать. — Долгая история. Насколько хорошо вам обычно удается ими управлять?

— Не очень. То есть, пиподы несообразительны. Пиподу невозможно объяснить астрономию или теорию эволюции, сколько бы штук их не объединить. И у них плохая память. Можно сказать: «Этот сигнал хороший, этот сигнал плохой».

Большего не получается. На следующий день почти все забывается. Даже Великий Пипод тупее пса. Иначе он не бросился бы в атаку прошлой ночью.

Великий Пипод был скорее всего тем самым феноменом, о котором профессор Куилд говорил как о «топографическом континууме». Вауну больше нравилась терминология Коричневого.

— А как же «бунт»? Сработало? Вы сможете повторить то, что случилось прошлой ночью? Вы сможете разбудить Великого Пипода умышленно?

— Конечно! — настаивал Коричневый. — Они сыграют свою роль в Судный День.

— Он вздохнул. — Хотя будет уже не так много, да?

— Да, — согласился Ваун, подумав о том, какие ураганы он спустил с цепи. И удивления такого не будет.

— Жаль.

Понимает ли мальчик, что говорит? Представляет ли последствия?

— Коричневый, то есть, брат… Ты знаешь, что происходит с людьми, когда на них бросается обезумевший пипод? Видел ли это когда-нибудь?

— Да.

Ваун изумленно посмотрел на него, но юноша вроде не заметил. Он беспечно шел вперед, перекрикивая ветер: