Анна Китаева - Одержимые Зоной

— Извини, Мышонок, — сказал Кайман, помогая девушке подняться. — Адская штука этот «прыгунок». Верну дяде Мише и больше не попрошу! Я бы и в этот раз не взял, если б не надо было тебя выручать.

— А покажи, какой он?

Девушке вдруг стало любопытно. Она сама удивилась тому, что ещё способна после всего интересоваться мелочами. Но столько было завязано на этот удивительный артефакт, столько о нём говорилось — и даже Кайман никогда прежде его не видел.

Сталкер усмехнулся, вытащил из наколенного кармана и протянул Мышке совершенно невзрачный плоский камушек.

— Бери, не бойся, «прыгунок» так просто не работает. Ему надо на хозяина настраиваться. Помнишь, Можай рассказывал?

Мышка повертела артефакт в руках. Камушек как камушек. На ощупь такой же обыкновенный, как на вид.

— Возьми обратно.

Она сунула арт Кайману, и только тут до неё дошло:

— Настраиваться? Погоди, так как же ты им воспользовался? И как вообще меня нашёл?

— Сам не знаю, — серьёзно сказал сталкер. — Просто мне было очень нужно. Ты ведь ждала там, Мышонок. Я должен был тебя забрать. Вообще-то я раз пятнадцать, наверное, прыгал, чуть не сдох…

Руки их соприкоснулись, и Кайман обхватил Мышкину ладонь двумя своими. Он обнял девушку, притянул к себе, и они поцеловались.

— Голова кружится, — улыбнулась Мышка.

— Ты что, опять головой стукнулась? — всполошился Кайман. — Да ещё поверх недавней контузии…

— Нет, — засмеялась Мышка. — От поцелуя голова кружится. Как-то мы давно не целовались. Всё не до того.

— Будем! — пообещал сталкер. — Обязательно будем целоваться. И не только!

От дома к ним уже спешил Везунчик.

— Корсар тебя требует срочно, — сказал он Кайману.

— Ага.

Кайман заторопился. «Прыгунок» так и остался у Мышки.

— Эй, стой! — замахала она вслед. — Возьми!

— Отдай дяде Мише, — бросил на ходу Кайман.

Сталкеры вынесли любимое кресло дяди Миши из дома во двор, и проводник полулежал в нём. Губы его посинели, щёки ввалились, но дышал проводник ровно и умирать явно не собирался. Его неизменный ватник был расстёгнут, и грудь дяди Миши опутывали какие-то проволочки с поблескивающими в них капельками, в которых девушка признала одну из лечебных конструкций Шамана. Слева на груди ватник был порван, из дыры торчали неопрятные клочья серой ваты.

— Пуля? — испугалась Мышка.

— Нет, это я сам, — гордо сказал дядя Миша. — Артефакт свой доставал. Я ж его всегда против сердца носил, как самое дорогое. Эх, попортил носильную вещь. Пришлось ножом взрезать! Теперь таких не делают…

— Найдём, — улыбнулся Везунчик. — Ты, дядя Миша, поправляйся. А ватник мы тебе как-нибудь организуем.

Девушка вложила «прыгунок» в ладонь проводника.

— Спасибо, — с чувством сказала она. — Выздоравливайте, пожалуйста.

— А то! — хмыкнул дядя Миша. — Я ещё выпью водки на вашей с Генкой свадьбе.

«Прыгунок» он упрятал очень глубоко. Мышка заподозрила, что ватник у него индивидуального дизайна, с внутренними карманами на спине.

Из дома показался Кайман.

— Ну что, дядя Миша, будут у тебя теперь постояльцы на хуторке, — сказал он. — Обговорили мы с Корсаром это дело, он здесь поставит своих людей. Тебе защита, ему — полезная точка под контролем. Форпост, так сказать. Будешь для лиманских из Зоны и в Зону грузы перебрасывать. В общем, вы с Корсаром договоритесь, я так думаю.

— Угу. Договоримся, — уверенно сказал дядя Миша. — А вы куда?

— Пока пару дней здесь побудем, — ответил Кайман. — С лиманскими ещё перетрём. Подождём, пока ты сможешь перебросить нас за Периметр. А там дальше видно будет. Ну что, Везунчик, пары дней тебе хватит, чтобы рассказать свою историю?