Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

Цэрин почувствовал, как Джэу напряглась от резких слов монаха. Но Хиён лишь заливисто захохотала.

– Давно мне никто не перечил, да еще так витиевато! Дай-ка тоже попробую… – Она на пару мгновений задумалась, а затем с торжественным видом произнесла: – Уши вырастают раньше рогов, но рога крепче ушей.

– И что это значит, почтенная? – Вэй с интересом повернулся к нгаспе. – Никогда не слышал этого выражения.

– А ракшас его знает! – снова усмехнулась Хиён. – Просто хотела перемудрить вашего монаха. Вышло у меня?

Внезапно Рэннё издал странный звук, то ли зарычал, то ли застонал, и со всей силы ударил по бочке ребром ладони. Раз. Другой. Несчастная бочка не выдержала натиска, накренилась, а затем и вовсе повалилась на бок, расплескивая воду. А Рэннё с досадой втянул воздух, а затем развернулся и зашагал вниз по тропе, туда, откуда они все недавно пришли, пока не скрылся за поворотом.

– А вот это он зря… – Хиён хмуро посмотрела вслед удаляющейся фигуре. – Вода всегда нужна, особенно когда больные в шатре стонут. Джэу! – прикрикнула она так, что та аж вздрогнула. – Сходи к источнику!

– Да, Хиён, – кивнула Джэу.

Она вынесла из дома два ведра. Цэрин не остался в стороне:

– Я тебе помогу.

– А вот это хорошо, – отозвалась со своего места Хиён. – Тогда еще ведер возьми. Джэу! Принеси ему!

– Ну и я тогда с ними пойду. – Лхамо поднялась, отряхивая со штанов солому.

– А ты-то куда, старая? – Хиён прошлась по ней тягучим, цепким взглядом.

«Она и это видит? Или…» – Цэрин тоже посмотрел на Лхамо и облегченно выдохнул: «Нет, все такая же, не юная, но и не старуха. Тридцать пять, может ближе к сорока. Годы не забрали свое обратно».

– Ведер у меня столько нет. А раненым припарки пора менять. Их двое, а я одна. Будешь мне помогать, – принялась распоряжаться Хиён. Затем она повернулась в Ю и Вэю: – А вы дом обойдите, там, у входа в кладовую, дверь перекосило – надо поправить…

– Идем скорее, – шепнула Джэу, сунув Цэрину в руки вторую пару ведер, – а то и у нас обязанностей прибавится.

Они поспешно зашагали вверх по тропе, а когда та разделилась, Джэу взяла правее. Среди камней, песка и земли виднелись цветущие островки саган-дайля, низко летали птицы, предвещая дождь, ветер порывами вздымал из-под ног пыль. На Джэу по-прежнему была нижняя часть кашаи, лоскут ткани на груди и короткая безрукавная чуба с длинным ворсом.

– Ты даже не переоделась, – озвучил Цэрин свои мысли. – Настолько неприятно брать что-то у нгаспы?

– У Хиён, – буркнула Джэу. – Там, что ни возьми, потом втройне отдавать придется. Не хочу.

– Понимаю…

– За Лобсанга и Чжигана она тоже плату потребует. Не могу знать, что придет ей на ум. Тут не угадаешь. Я вообще не хотела сюда возвращаться. Если б не обстоятельства…

– И это понимаю. Не беспокойся, Джэу. С оплатой придумаем что-нибудь. Это бремя на твои плечи не ляжет.

Цэрин уловил, как она едва заметно выдохнула, и продолжил высказывать свои мысли:

– Если она подобрала тебя, изгнанную монахами, про́клятую ракшасами, то каков же твой долг этой ведьме?

– Непомерный. – Джэу грустно улыбнулась.

Улыбка ее вышла кривоватой из-за шрама. А ведь его могло и не быть, если б не раскаленные угли и не монастырская татуировка.

«Они испортили ребенка! И теперь она носит это напоминание о прошлом. О том, как жестоки люди. О том, как они заблуждаются. Но это их ошибка, а не ее!»

– У тебя такое лицо, будто ты хлебнул мочи вместо чая.

– Ты поэтому ушла в монастырь? Сбежала от нее?

– Нет, Цэрин, это она меня туда послала.

– Бон?! В монастырь? Но зачем?

– Да много зачем. Для своих обрядов ей то одно надо, то другое. Чаще всего кости. Разные. Животных, людей. Иногда я передавала книги или свитки. Порой то были ритуальные амулеты или что-то из одежды лам…

«Передавала? Кости? Свитки?! Она что, все это воровала по требованию своей нгаспы?!»

– …Хиён в условленный день являлась в Икхо.

Цэрин удивленно вскинул брови:

– Прямо в гомпа приходила? Ну и наглость!

– Не сама, конечно. Она… – Джэу замялась. – Она отправляла свою тульпу передать новый список желаемого. А иногда тульпа вселялась в кого-то из города. Тогда мы встречались у тайника, и одержимый забирал скопленное мной. И так много лет подряд. Поначалу было жутко. Ты даже не представляешь, как я боялась! Потом я привыкла. А затем и вовсе завела себе собственный тайник.

Цэрин поморщился:

– Ты тоже решила стать бон?

– Скажешь тоже! Убежать хотела. Скопить ценностей, денег и спрятаться от Хиён в Лао. Она хоть и нгаспа, но по ту сторону у нее нет власти. Она сама как-то обмолвилась. Вроде как горная цепь, что опоясывает Тхибат обладает особой природной ла, которая не дает колдовству вырваться. Хиён нужно самой пересечь границу и быть в Лао, но тогда она потеряет власть над теми, кто в Тхибате.

– То есть таких как ты – много?

– Имеются, – только и сказала Джэу.

Нгаспа все сильнее раздражала Цэрина. И еще сильнее сжималось сердце за Джэу. Захотелось бросить ведра и обнять ее.

– Пришли! – сообщила она и юркнула в узкую расщелину в скале.

Цэрин протиснулся следом. Но узким, хоть и длинным, был только вход, который в итоге расширился пещерой. Внутри она напоминала небольшую комнатку, утопающую в полумраке. Имелся тут и грубо сколоченный стол с кувшином и чашами. И даже куча соломы на полу, видимо старуха отдыхала тут, когда сама отправлялась за водой. Из дальней стены, мерно журча, била крупная струя воды и скапливалась в небольшом водоеме. Гораздо меньшем, чем тот, в котором Цэрин отмокал с Пхубу, или же тех, что составляли соляной источник. Свет дня проникал из расщелины скалистого потолка над водоемом, но из-за набежавших туч не мог разогнать полумрак пещеры.

– С деньгами или без, но я пересеку горы, – решительно заявила Джэу, подставляя первое ведро под струю. – К тому же Ю обещал помочь обустроиться в Лао. Надеюсь, там мне повезет больше. Слушай, Цэрин, – она чуть повернулась к нему, – Лобсанг тоже хочет пойти с нами. Но Рэннё… Ты можешь его как-то отвадить? Задержать, может… Ой!

Потяжелевшее ведро едва не выскользнуло у нее из рук. Цэрин тут же оказался рядом и подхватил его за дно.

– Спасибо… – выдохнула Джэу, невольно прижимаясь к нему спиной. – И ты ведь сильный, можешь дать отпор даже тренированному монаху-воину. И справедливый. Твои суждения… они так отличаются от всего, что я привыкла слышать.

– М-м-м… – невнятно промычал Цэрин, как