Пермский Губернский - Евгений Бергер

— А, что ты хотела? — возмутился Шурх: — Чтобы мы его убрали?

— А, что с ним ещё делать? Он нам всё задание мог запороть! К тому же… Это же очевидно, что он приехал на вербовку! — миниатюрная охотница на ведьм злобно посмотрела на магоборца: — Или, что? Просто хинкалей заехал покушать? Ты сам-то в это веришь?

— Почему бы и нет? — к разбору полётов подключилась Гризли: — Он, ничего плохого не сделал! Так, почему мы должны были его ликвидировать?

— С учётом того, что они сбросили на его автомобиль Агнца. — вступилась Кобра: — И он их нехило потрепал, прежде чем туда проникли Шурх и Тигра — с чего вообще речь зашла про вербовку?

— Ригель знал, что за их отделением уже давно ведётся слежка. — огрызнулась Кира: — Всё это было идиотское представление для нас! Как вы не понимаете⁈ Осокина во всю вербуют!

— Делать ему больше нечего. — вздохнул Тигра: — Ведёт типичную предпринимательскую деятельность. А по поводу этих уродов… Ради представления ломать ноги и простреливать коленные чашечки? Такое себе занятие. Я не верю, что в Культе настолько отмороженные. А даже если и настолько — в чём смысл? Это… глупо.

— Метрика показала, что Осокин — потенциально сильный маг. Вот упустим его и всё! — прорычала Кира: — Сами потом будете ныть, что не углядели!

— Уймись. — в комнату отдыха зашёл Парацетамол и поднял бронированный шлем сестры: — Мы все смотрим не туда! Почему никто не обращает внимание на то, что Осокин, будучи совсем молодым парнишкой — спокойно раскидал шестерых громил Культа? Разве одно — это не должно заставить нас всех задуматься, с кем мы имеем дело?

— Вот-вот! Братишка дело говорит! — закивала Кира: — Убить Осокина, и дело с концом!

— Мы не убиваем гражданских. — строго возразила Гризли.

— М? — язва злобно посмотрела на Викторию: — А, чего это ты его защищаешь? С каких пор непоколебимая Гризли стала оправдывать долбанных волшебников?

— Я призываю к здравому смыслу! — ответила Гризли.

— Здравому смыслу⁈ Убить Осокина — вот здравый смысл! Метрика — никогда не ошибается! — прорычала Кира, сжав маленькие кулачки.

— У тебя, что? ПТСР? — злобно усмехнулась Виктория: — Хочешь пострелять? Так пойдём в лес и разберёмся, что там у тебя, и как!

— Пойдём! — язва тут же воткнулась носом в приличную грудь Гризли. Увы, на большее роста не хватало.

— А ну тихо! — прогремел мужской голос, и все тут же замолчали. В комнату вошёл высокий дедок с длинной седой бородой, как у сказочного волшебника: — Сегодня правых нет.

— Что это значит, Мерлин? — поинтересовался Тигра.

— Это значит, дорогой друг… — Мерлин положил на стол огромную папку: — Что сегодня все мы крупно вляпались! Жучкин. Выходи.

В комнату несмело зашёл худощавый полицейский.

— Прекрасно! — вздохнул Шурх: — А «это», что тут делает? Не хватило тебе в прошлый раз? Могу повторить.

— Нет, Матвей. — возразил Мерлин и загородил собой паренька: — Жучкин сегодня наш агент. И заодно расскажет, что именно Осокин успел выдать полицейским. Начинай! Не стесняйся.

— Ну… — Жучкин смущенно оглядел всех присутствующих охотников и магоборцев: — Новость вам не понравится. Буду краток… Это… В общем, сперва вам придётся пересесть с «Буханок».

— ТВОЮ МАТЬ!!! — Парацетамол ударил шлемом сестры по столу: — Шурх! Когда пойдёшь бить Жучкина… Я с тобой!

Глава 16

Ох, уж этот прекрасный и необъятный мир!

Ньюмит — одарённый, который во время грозы получил лишь одну способность. Очень большая редкость, но учёные уже во всю занимаются изучением данного феномена.

Сам термин был введён в 1964 году, когда Профессор Мешков изучал человека, который мог генерировать огонь прямо у себя на ладони.

Виктории тоже, в каком-то роде — повезло… Она с самого рождения практически неуязвима к различным болезням, отравлениям и механическим повреждениям. И в добавок физически сильная.

Как сказал Шурх: «Три гориллы, не меньше!»

Собственно, из-за этого момента Виктория всю свою жизнь старалась не влезать в конфликты. Так приучили родители, которые очень надеялись скрыть наличие ньюмита в своей семье.

Как говорила мама: «Мы защищаем тебя! Учёные до сих пор занимаются исследованиями. Тебе оно надо? В трубках, как подопытная мартышка сидеть?»

Сперва Виктория была во всём согласна. Да и сидеть, как «мартышке» ей очень уж не хотелось.

А всему виной было огромное количество фильмов и сериалов про различных пришельцев, мутантов и прочих «других», которых люди обожали исследовать.

Правда с возрастом до Виктории начало доходить, что учёные — в первую очередь те же самые люди. И в большинстве своём они занимаются исследованиями не потому, что им с этого дико весело, а в первую очередь, чтобы помочь людям справится со своими силами.

Ещё очень повезло, что ньюмиты не попадали под закон о волшебниках. В противном случае родители могли бы отправиться за решётку… А Виктория — в специализированный интернат для «особенных» детей. Увы, и такое тоже существовало.

Так вот, Вика всю свою жизнь пыталась казаться хрупкой слабенькой девочкой. Постоянно плакала и на всех обижалась… понарошку, конечно же.

А Лика отыгрывала роль благородного рыцаря, который всегда защищал свою принцессу.

И всё бы ничего, да только в девятом классе Виктория нехило спалилась. Врезала одному наглому пареньку так, что тот сделал двойное сальто и переломал себе половину костей в теле.

Конечно, тогда бедолаге никто не поверил. Мол, как Плакса Красавина вообще может, кого-то ударить? А переломы свалили на то, что мальчик просто… поскользнулся.

Но тем не менее — кличка «Тайсон» потом ещё долго преследовала Викторию.

В целом, нельзя сказать, что жизнь Девушки-Халка была настолько ужасной…

Виктория сама установила свой предел. Сама научилась грамотно скрывать силу. Сама осознала, что личной жизни ей не видать, поскольку страстная рыжуля могла потерять контроль и случайно сломать своего любовника напополам…

Наверное, потому ей так понравился Осокин. Впервые Виктория думала, как бы не сломали её…

— Гризли? Хватит летать в облаках. — раздражённо произнёс Парацетамол: — У нас проблемы. Или ты забыла?

— Нет-нет. Что ты? — Вика резко вышла из мыслей и вновь включилась в разговор: — Так, на чём мы остановились?

Парацетамол лишь обречённо закатил глаза.

— Менты,