Полковник - Евгений Борисович Коваленко

с бомжами в теплотрассах, нарики свою биржу держат, блядей как блох на барбоске. Все, баста!

Я резко махнул рукой.

— В первую очередь забор, всех пинками и этот парк наш. Если кто имеет желание, милости просим. По оплате не обидим.

Обе девки переглянулись.

— Подумать надо.

— Думайте.

Я развернулся и пошел в строну особняка. И тут Оса меня окликнула.

— А еще какая работа есть?

Оборачиваюсь.

— Валом и для любой специальности.

Оса пристально посмотрела на меня и спросила.

— У меня батя, механик на СельхозМашине. Зарплату уже полгода не платят.

— Приводи. Работа будет, если не запойный конечно.

Оса нахмурилась.

— Он раньше не пил.

— Приводи. Завтра к семи вечера. Посмотрим.

— А че платить будете?

— Если руки золотые и мозги на пропиты, то начнем с тонны баксов, там посмотрим. Или на вылет или будет расти.

— В натуре?! Тысяча бакинских?!

— Без натур, и без порожняка. Тысяча долларов чистыми, и каждый месяц как кукушка в часах.

— О мля!!

Обе девицы в голос изумились.

— А мы?

Я даже руки развел.

— Вы че как овцы тупые? Сказано же было. Или базар с рынком за воротами, или к нам на работу.

— Мляя. Думать надо.

— Думайте.

Я опять развернулся и уже окончательно ушел в двери особняка.

В огромном зале на первом этаже Миха меня немного придержал.

— Инженер, че в натуре у нас пять с половиной гектар земли?

— Конечно. Вот послушай. Сара подписала бумаги не только на памятник архитектуры девятнадцатого века..

Я крутнул пальцем.

— Этот дом, он часть большого поместья барона Хунда.

— О мля?! Фашики?

— Пфрр. Хуже Миха. Масоны.

— Да ну нах?!!

Миха реально округлил глаза.

— Точняк! Без порожняка. Короче. Этот Хунд приперся в Сибирь, купил землицы за чертой города, выстроил поместье по образцу своих хозяев из Англии. Англоман он был фанатичный. Парк разбил капитальный, дом — сам видишь какой. И на базе своего поместья создал точку или базу для продвижения масонства в Сибири. Потом Первая Мировая и барон свалил в Германию дабы не пристрелили. Затем революция. Все отписали в казну и про парк с домом надолго забыли. В середине двадцатых годов в доме разместили пункт по передержке безпризорников, по факту тюрьма. В тридцатых про поместье опять забыли. Затем пошли сороковые и Великая Отечественная. В Облцентр начали эвакуировать кучу заводов и город начал стремительно расти. Поместье оказалось уже не ЗА городом, а Внутри. И неожиданно находится бумага от тридцатых голов за подписью какого-то профессора и созданной им комиссии. И это здание превращается в памятник архитектуры, да еще и для всей страны. Общезоюзного значения. Прикинь. Какие масоны твари живучие.

— Думаешь проф масоном был?

— Даже думать не буду. Однозначно масон, и однозначно этот проф действовал по просьбе масонов более старшего ранга. Ты к паркету на полу присмотрись. Пентаграмма выложена. И это главный зал для балов. Ну не суть. Суть вот в чем. Парк вокруг нас. Никто точно не знает чей он.

— Опа!

— Ага. Но в пятидесятые тут попытались немного навести порядок. Пионеры с горнами, девушки с веслами, аттракционов навтыкали, и получили слабое подобие ПКО имени Горького. Но народ отдыхал, на каруселях катался, танцплощадка была с оркестром. А в восьмидесятые опять про парк и дом начали забывать. И самый прикол. Ни единой бумажки что парк передали во владение городу или еще кому. Прикинь!

— Опять масоны постарались?

Я пожал плечами.

— Хз Миха. Но про парк забыли, и это факт. И еще факт. Парк остался приписанным к поместью.

— Думаешь, будут предъявлять?

— Ты про масонов?

— Ну.

— Пускай попробуют. С этими мразями я церемонится не буду. Вырежу не только на месте, но и в Лондоне.

Миха пристально меня оглядел и качнув головой кивнул.

— Значит наша земля.

Вынес он вердикт.

— Да. На сто лет наша.

— На девяносто девять.

— На наш век хватит.

Миха хмыкнул.

— Еще и для внуков останется.

— О! Кстати! Ирис как?

Миха сморщился.

— Психует. Завтра они по воде уходят, а я остаюсь. Боится она.

Я развел руками, а Миха понятливо кивнул.

Теперь про наши основные приобретения. Я про людей конечно. Самое важное это кадры! Иосиф Виссарионович прав как всегда и везде. Первой на собеседование вошла вполне взрослая девушка. В кабинете с сейфом сидим я, Сара и скромненько в уголке — Миха.

— Прошу сюда, …

Я глянул в анкету.

— Тамара Васильевна Голушкина.

Делаю снимок на Палароид, махаю фоткой в воздухе и после проявления креплю к анкете.

— Присаживайтесь. Вы медсестра?

— Да. В анкете я все указала.

— И не просто медсестра, а медсестра операционная.

— Да.

— Тэээкс. Стаж три года. Ребенок двух лет.

Пристально смотрю и немного выпадаю в транс. Тело чистое, хронических болезней нет, наркотой никогда не баловалась. Сам себе ставлю пять за то что спустил несколько колоний нанодроидов на наших кандидаток.

— Хорошо. Мы вас берем в штат.

Молодая женщина полыхнула искренней радостью.

— Ааа?

— Сейчас я все расскажу. Но для начала вы подпишите вот эту бумагу.

— Это что?

— Это обязательство о неразглашении коммерческой тайны и внутренней жизни нашего СП Русские медведи. Основное что вам следует запомнить. Ваша зарплата является секретом для всех, кроме нашей бухгалтерии. Если служба безопасности узнает что вы хоть кому то сболтнули о вашем окладе вы увольняетесь немедленно. Читайте внимательно, там еще девять позиций, о которых требуется молчать всегда и везде.

Пять минут на чтение бумаги и подпись. Забираю бумагу и сую ее в папку. На папке вывожу надпись. «Тамара Васильевна Голушкина. Личное дело. Отдел кадров СП Русские медведи».

— Ну вот. Все хорошо, теперь поговорим о ваших обязанностях и о вашем окладе. Прямо в этом здании будет организован медицинский кабинет. Вы назначаетесь заместителем медицинской службы по Западно-Сибирскому региону. Начальника пока что у вас нет, но если предложите кандидатуру отличного врача я вам выпишу премию.

— Ого! Я знаю…

Я поднял руку.

— Тамара Васильевна. Сделаем так. Вы предложите кандидата, но вы же и будете за него отвечать. Мне понятны ваши мысли, но допустим такая ситуация. Врач, он ваш любовник или родственник. Вы его предлагаете, мы его берем и он заваливает работу. И что будет?

Женщина сузила глаза и сухо спросила.

— И что будет?

— Сумму выплаченной вам премии умножим на три, и в течении года будем вычитать из вашей зарплаты. Кроме того. Ваши рейтинговые баллы будут понижены и значительно, а это очень серьезная потеря в сумме вашей премии.

— Баллы?

— Да. Баллы. Рейтинг вашей значимости и лояльности. Попадаете в минус по баллам, и