Изгнанник. Арка 3. Том 2 - Дмитрий Янтарный

упокоиться в земле. Хотя… даже та девочка понимала, как больно ему жить, и жалела его. А раз жалела — то, значит, и любила тоже?

Но все эти размышления никак не помогли мне продвинуться в этой загадке. Монета продолжала ярко сиять на стене, и у меня не было ни одного предположения, какую плату это может значить.

Поразмыслив ещё несколько минут, я пришёл к выводу, что, возможно, я пытаюсь понять Храм слишком фигурально. Возможно, монета не означает плату в общем смысле. Возможно, монета означает именно монету. Но тогда это ещё больший тупик, потому что у меня нет при себе никаких денег. Когда я спускался к Обелискам для того, чтобы вместе с Мари, ректором Нейетти и троллем Риниандом зарядить Стихийные Обелиски, то все вещи, в том числе и деньги, оставил в дорожной сумке, ибо справедливо полагал, что там они мне не понадобятся. Если только… если только…

У меня волосы на голове дыбом встали, когда я, наконец, понял, что имел в виду Храм. Потянувшись к нагрудному карману, я вытащил ту единственную вещь, которая осталась у меня на память даже не об Авиаоле — а о Земле. Золотая монета в пластиковой коробочке, которую мама и отчим подарили мне, когда я сообщил им, что ухожу в Авиал и больше не вернусь. А теперь… нет, я уже понимал, что временные потоки во всех мирах разные, но мне всё же хотелось бы верить, что у моих мамы, отчима, брата всё хорошо, что они живы и счастливы. И в редкие моменты покоя я мог взять эту монету и с любовью подумать о тех, кто остался где-то там… Там, где для меня всё только начиналось. Мой первый дом, о котором я всегда буду вспоминать с любовью. И именно это, как я теперь понимал, и хотел отнять у меня Храм. Он отнял не только Кинжал Порядка, не только Йегероса и Фартхароса — он хотел отнять у меня последнюю память о доме, чтобы даже призраки любящих людей не могли стоять за моей спиной, даруя хоть и почти незаметную, но всё же поддержку.

Понимая, что торговаться с Храмом бесполезно, и если цена озвучена, то она рано или поздно всё равно будет уплачена, я вытащил монету из пластиковой коробочки и положил её на постамент. Несколько секунд спустя над монетой заклубился туман… но потом он рассеялся. И я почему-то знал, что так и будет. Не выйдет сохранить на память хотя бы коробочку. Храм хотел зполучить всё.

— Забирай! — с ненавистью прошипел я, — забирай всё и подавись, проклятое существо!

Как и во все прошлые разы, Храм совершенно равнодушно отреагировал на оскорбления в собственный адрес. Только туман заклубился над постаментом, поглощая и монету, и пластиковую коробочку. Мгновение спустя постамент снова стоял пустым. А по левую сторону раздался уже знакомый скрежет, показывающий, что путь дальше открыт. И я двинулся вперёд, не зная, что ещё потребует проклятый Храм, но понимая, как же я от всего этого устал. И теперь, когда я понимал, что заплатил ради благополучия этого мира, уж во всяком случае, не меньше, чем остальные, я знал и то, что пройду это проклятое место до конца, чего бы мне это ни стоило…

Глава 4.8

Глава 8. Последняя жертва.

Вопреки моим ожиданием, следующее помещение наконец-то выглядело иначе. Во-первых, здесь было светло. Сам источник света я при этом не видел, но всё же освещения было достаточно, чтобы видеть даже самые дальние уголки этой серой комнаты. В которой, разумеется, никого не было. В этой комнате вообще была всего одна вещь. Огромный каменный шар на подставке, гладкий, блестящий даже при таком слабом свете. Учитывая, что в комнате не было больше ничего, подсказка, с чем именно мне предстояло работать, была слишком очевидна.

Осторожно приблизизившись к шару, я принялся думать, что мне с ним делать. Наверное, логично было бы его разбить, но магия воды по-прежнему была заблокирована, а пытаться столкнуть его со своей подставки было невозможно, он был слишком большой. Да и вообще, это совершенно не в духе Храма. Он в состоянии выдумать куда более изощрённые и невыносимые испытания, нежели просто необходимость прокатить по комнате каменный шар.

И в этот момент меня поразило ещё одно наблюдение. Каждый раз, как только я думал о том, что мне придётся прикоснуться к этому шару, как меня охватывала паника. Как-будто этот шар был смертельной ловушкой, и если я его коснусь, то он тут же меня убьёт. Или втянет в себя, и я буду навеки заточён в его недрах, без возможности когда-нибудь освободится.

Сев на пол около подставки, я принялся размышлять. Слишком долго я сюда добирался, слишком многие пожертвовали всем, что у них было, чтобы я оказался здесь. Теперь я просто не имел права на ошибку.

Другое дело, что никаких вариантов больше не было. В этой комнате были только я и этот каменный шар на подставке. И я просто не мог больше ничего придумать. Сидеть и ничего не делать — это бездействие, которое рано или поздно приведёт к очевидному результату. Встав, я принялся обходить блестящий чёрный шар со всех сторон. Ничего. Ни единой подсказки, может быть, тайной надписи. Проклятье, если бы здесь был хотя бы один факел с Радужным пламенем, я бы исползал с ним каждый квадратный сантиметр этой комнаты… но Радужного пламени не было. Я даже попытался вызвать его специально, с отчаянием подумав о тех, кто уже умер ради этого дела и о тех, кто ещё жив, ждёт и надеется, что у меня всё получится. Но мои молитвы остались неуслышанными. Ничего не случилось. Значит, вариант оставался один из одного.

Продолжая по инерции ходить вокруг шара и рассматривая его, я вдруг обнаружил, что на его поверхности находится выемка в форме левой ладони. Я даже не мог сказать, была ли эта штука здесь всегда, или же Храм создал её только что для тупоголового меня, чтобы я, наконец, догадался, что надо делать.

Я недоверчиво