Андрей Егоров - Космический капкан

– А у меня не было выбора! – пискнул Кротов.

– Потому что ты дебил, – отрезал Жмых, – дебилам выбор не положен! К тому же отпустить тебя мы уже не можем – ты проболтаешься.

– Я не проболтаюсь!

– Завянь. – Глеб замахнулся кулаком, и доктор отскочил в сторону. – Так что ты думаешь, Алиса? Ты с нами или против нас?!

– Возможно, с вами, но только если у вас имеется Достойный план, – капризным тоном ответила девушка. – Изложите?

– М-м-м, – замялся Глеб.

– Вы хотите сказать, что у вас даже плана нет? – изумилась Алиса. – И вы думаете, что я пойду на такое дело? Испорчу отношения с Лысым ради вашей бредовой идеи? Да и вообще, я слабо представляю свое участие в данном проекте. Не с автоматом же наперевес мне бегать?

– Зачем же с автоматом, – ответил Жмых. – Ты могла бы отвлечь внимание охранников.

– Вот еще! Их много, а я одна. И вообще, вы можете меня кинуть. Нет, так дело не пойдет!

– Мы ведь предлагаем тебе потрудиться не ради нас, – вкрадчиво улыбнулся Лукас, – ради тебя самой, моя дорогая. С такими деньгами, которые мы возьмем в том подвале, мы сможем улететь с Дроэдема.

– Кто вам сказал, что я хочу улететь?

– Ты меня-то не парь, подруга! – попросил Жмых. – Всякий; кто провел тут больше недели, только и мечтает о том, как бы отсюда свалить. Потому что за нашу жизнь на этой дикой планете не дашь и ломаного гроша.

Алиса поглядела на Глеба задумчивым взглядом.

– Ты прав, гаденыш, – прошептала она, – в проницательности тебе не откажешь. Последнее время я только и думаю о том, как бы убраться с Дроэдема. И даже предпринимала некоторые попытки. Но все они закончились ничем.

– А чего ты кипешишься? – возмутился Жмых. – За что обидку кинула?! Я ведь тебя ничем не доставал. С брачным агентством – это вот его была идея. – Он кивнул на Лукаса.

– Мы считаем, что с большими деньгами у нас появится шанс улететь отсюда, – лемуриец приподнял бровь.

Девушка помолчала немного.

– Ну, хорошо, – согласилась она, – я с вами. Только все должно быть просчитано до мелочей. Я не собираюсь идти на бессмысленный риск…

– Никто не собирается! – обрадовался Жмых. – Не боись, подруга! Сделаем все в лучшем виде!

– А мне… Мне позволено будет сказать? – забеспокоился Кротов.

– Говори, только недолго, – разрешил Жмых.

– Да это я так, на будущее. Пока мне нечего сказать…

– Ты что, идиот? – поинтересовался Глеб, с самым свирепым видом разглядывая доктора.

– Нет. То есть не совсем. То есть совсем не идиот. Я дипломированный врач. А дипломированный врач не может быть идиотом.

– Ты дипломированный идиот. Зачем встреваешь, если тебе сказать нечего?!

– На самом деле я бы хотел принять участие в планировании операции. Я знаю много всяких уникальных составов, которыми можно отравить… Вообще, я увлекался химией еще до того, как поступил в медицинскую академию! И сейчас, возможно, мы придумаем что-то, что позволит нам прибрать к рукам воровской общак без применения оружия. Такая мысль не приходила вам в голову?

– Разговорился, – проворчал Глеб, – в Мамбасу тоже болтал без умолку, пока не получил по пузу. Умный ты больно, как я погляжу!

– Не дурак, – заметил Кротов, на всякий случай отступая от Жмыха подальше, – во всяком случае, свое дело знаю. И умею кое-что еще.

– Мое мнение о вас, доктор, становится все лучше! – сказал лемуриец. – А поэзией вы, случайно, не интересуетесь?

– Очень интересуюсь! Очень и очень! – Кротов заискивающе улыбнулся.

– Даже так? И стихи пишете?

– Нет, я больше читаю… И слушаю… Обожаю слушать стихи, знаете ли.

Жмых отнесся к неожиданно проявившемуся поэтическому увлечению доктора с подозрением.

– Ну ты, гнида зеленая, – проворчал он, – подольститься хочешь?!

– Что вы, что вы, – залебезил толстяк, – вовсе Нет. Я действительно увлекаюсь поэзией. Я обожаю, Например, эти строчки. – Он затараторил:

Милая, песню любви ты послушайИ о грусти навеки забудь,Я люблю, как никто,твою душу и высокую сильную грудь.

– Неплохо, – заметил Лукас. – Если не ошибаюсь, это написал Зыков.

– О, да, – закивал Кротов, – певец любви Виталий Зыков, чьи стихи известны по всей Галактике и даже за ее пределами. Истинный сын матери-Земли, Виталий Зыков в своей поэзии прославляет красоту родного края, исконных традиций, воспевает радость труда на благо отечества, пишет поэтические циклы о любви к прекрасной женщине, подруге и матери…

– Ну все, хватит нахваливать этого бездаря, – помрачнел лемуриец, – и конъюнктурщика. Его ведь интересуют только деньги. Он же ура-патриот…

– Вы абсолютно правы, – закивал Кротов, – что касается поэзии Зыкова, то она меня совершенно не привлекает, куда больше я люблю стихи новодекаданской школы…

– Оставим стишата, – прорычал Глеб, которого начали всерьез раздражать разговоры на тему литературы. – У меня есть предложение – перекусить. И отдохнуть до вечера. А ночью начнем следить за домом Лысого. Закупать необходимые материалы… И за остальными я буду пристально следить. Так и знайте. Вас из виду упускать нельзя.

– Почему?! – удивился Кротов.

– Каждый может оказаться крысой! Ну, положим, себе я доверяю… А вот остальным – не очень.

– Даже мне? – с видом оскорбленной добродетели поинтересовался Лукас.

– Даже тебе, – заявил Жмых. – Потому как из нас всех ты самый толстый.

– Что? – удивился лемуриец и бросил взгляд на доктора.

– Я имею в виду не вес, а твои башли, – проворчал Глеб. – Два лимона на счету – не шутки. И что-то не заметил я, что ты хочешь их побыстрее заполучить!

– К сожалению, в нынешних условиях получить их практически невозможно!

– Но ты даже не пытался. Сидишь и расходуешь мои бабки, хорек.

– Мне Лукас сразу показался очень порядочным человеком… – вмешался доктор Кротов. – То есть, я хотел сказать, разумным существом… Точнее, очень умным, порядочным лемурийцем…

– А я так вообще его люблю! – воскликнула Алиса, с лету заскакивая на колени ошалевшего от неожиданности Лукаса. – Ты – мой герой!

Жмых скривился.

– Что, два лимона на счету сразу сделали его героем?!

– Не деньги красят человека, а человек деньги, – нашлась Алиса. – За тебя, Глеб Эдуард, я бы замуж не пошла, даже если бы ты имел десять миллионов. Другое дело – мой котеночек. У нас с ним и интересы похожие, и чувство прекрасного. Нам же было так здорово на кладбище. Не правда ли, милый? А что ты понимаешь в кладбищах, Глеб Эдуард?

Жмых сплюнул на пол и, игнорируя девушку, обратился к Лукасу:

– Пиццы закажи побольше, котеночек. По две больших на каждого. Еще ящик пива. А то голова начинает болеть. Соку – себе. Этой безумной – шампанского. Кротову – димедрола!

– Позвольте, почему мне димедрола? Я тоже хочу шампанского! Или, на худой конец, пива!

– Не заработал ты еще на пиво. Тем более на шампанское. А димедрол тебя успокоит. Ты слишком нервный и разговорчивый в последнее время. Кстати, Лукас, не забудь заказать детское питание! И молока побольше. О, кажется, я нашел выход, как и конспирацию соблюсти, и доброго доктора порадовать. – Жмых обернулся к Кротову и скривился в усмешке: – Будешь молоко пить! Для конспирации!

– У меня от молока изжога!

– Мешай его с содой и димедролом. Что нам, выливать это пойло, что ли? Выпьешь. И вообще, молоко полезно для детского организма. Ты – доктор, должен знать!

– Но я не ребенок.

– Знаю, ты свиненок. А свиные дети молоко пьют с удовольствием.

– Прекрати эти издевательства, Глеб Эдуард, – попросила Алиса, не покидая колен Лукаса. – Ты забыл?! Он теперь член команды! Хочешь, чтобы он все облажал?!

– Заткнись! – Глеб ткнул в Алису указательным пальцем. – Я тебе слова не давал!

– А кто тебя назначил главным?

– Меня назначать не надо. Я и так главный. Алиса повернулась к Лукасу и принялась щекотать его за ухом.

– Котик, скажи этому нехорошему коску, что он тут не главный. Что тут ты главный, и больше никто…

– Я не думаю… – начал Лукас, но девушка его перебила:

– Немедленно скажи, или я выхожу из дела.

– Ну, хорошо, хорошо, я тут главный.

– Что-о-о?! – взревел Жмых, выходя из себя. – Совсем сдурел, Лукас?! Будешь теперь делать то, что тебе эта шмакодявка скажет?

– Ты кого шмакодявкой назвал? – Алиса вскочила с колен лемурийца, уперла руки в бока и уставилась на Глеба. – Может, без меня обойдешься в этом деле?

– Может, и обойдусь! – проорал Жмых.

Он был вне себя от ярости. Чтобы случайно не двинуть девушке в челюсть, а кулаки так и чесались, он выбежал из комнаты и хлопнул дверью. Надо же, спелись. Все против него. Неблагодарные, злые, ничтожные людишки…

– Вали, вали! – заорала вслед Алиса. – Туда тебе и дорога…

Сломав о стену стул и оторвав дверцу шкафа, Жмых немного успокоился и присел в кресло. Из-за двери показалась голова доктора Кротова.