Звёзды, пламя и сталь. Книга 6 - Игорь Викторович Лопарев

Она просто поняла, что этого субчика нужно будет кровь из носа передать Аргуссосу. Причём в здравом уме и твёрдой памяти. А это значит, что возможность утолить свою ярость для неё упущена.

Но, тем не менее, она всё-таки попросила дать ей самой кое-что узнать от Кинси. На мой вопрос, о том, что ей хотелось узнать, она вполне могла не отвечать, но всё-таки ответила.

Ни для кого не секрет, что чистокровные аграфы живут до тысячи лет. Поэтому она предположила, что этот полукровка, хоть и выглядит молодо, тоже мог жить достаточно долго. Достаточно долго для того, чтобы принять участие в тех самых событиях, после коих в ней и поселилась такая лютая ненависть к аграфам.

Тем более, что он был, как я понял, очень похож на одного из участников тех событий.

А меня она попросила выйти, скорее всего потому, что не хотела посвящать меня в то, когда именно всё это произошло. Действительно, для большинства женщин их возраст, это тема достаточно щекотливая. И госпожа Фехнер исключением из этого правила не являлась, да…

Я взял с неё слово, что независимо от полученных ответов она не станет кипятить мозги этого проходимца, и оставил их наедине. Пусть Ирита поворкует с ним в своё удовольствие. Только без фанатизма.

Ибо даже я понял, что его придётся передать Аргуссосу. И у того тоже найдутся темы для разговора с этим бизнесменом.

Ирита вышла из допросной примерно через час. И когда я спросил, не был ли Лирок участником тех самых событий, она отрицательно покачала головой. Потом с улыбкой добавила, что с ним по прежнему можно говорить. И возможность получать от него осмысленные ответы всё ещё остаётся.

Глава 24

Итак, самое срочное, самое горящее, мы сделали, пусть и не до конца. Теперь настало время перевести дух и подвести промежуточные итоги. А потому я решил провести ещё одну сходку и в очередной раз сверить часы, так сказать.

Совещание будет у нас селекторным, ибо я с Чижом сейчас на «Скотовозе», Дрищ с Гвидо заняты обыском свежезахваченных базы, а Тихий занят по самые ушки легализацией освобождённых рабов. То есть он находится на станции FDS-17–14.

В общем, после долгих споров мы всё-таки назначили время встречи. Я и Чиж сидели в одной из кают «Скотовоза», а остальные были представлены голограммами.

Когда все собрались, я открыл заседание:

— Приветствую вас! Искренне рад видеть всех живыми, здоровыми, сохранившими способность логически мыслить и мысли свои выражать.

— Ты выдаёшь желаемое за действительное, — голограмма Тихого горько усмехнулась, — я скоро с этими бюрократами вконец потеряю способность связно мыслить…

— Не паникуй и помни, что это тоже пройдёт! — я надеюсь, это придаст Тихому хоть немного оптимизма. Хотя, судя по кислой мине его голографического лица, он остался при своём мнении.

— Так, а теперь давайте начнём наше толковище и подведём промежуточные итоги, — я постарался сказать это максимально серьёзно, чтобы все прониклись важностью момента. — и начнём, наверное, с того, что заслушаем Артёма, который выполнял, может быть не самую трудную, но самую срочную и самую денежную работу. Он, как вы все знаете, занимался изъятием неправедно нажитых активов у всяких нехороших людей и передавал их на благое дело!

— Какое такое благое дело, стесняюсь спросить? — это Дрищ не удержался, и начал хохмить, рискуя превратить серьёзное мероприятие в клоунаду, — с каких это пор мы занялись благотворительностью?

— Ну ты же не будешь спорить с тем, — надо было как-то аккуратно перевести дискуссию опять в деловое, конструктивное русло, — что рост нашего общего благосостояния есть самое благое из всех дел?

— Нет, — Дрищ впал в лёгкий ступор из-за моей витиеватой фразы.

— Ну и ладушки, — я оборвал дискуссию в самом зародыше, и, убедившись, что поползновений превратить всё в балаган более не ожидается, кивнул Чижу, — продолжай.

— Итак, думаю все в курсе, что с Пхукунци мы уже стрясли чуть более, чем восемьдесят лямов, — начало доклада Чижа все слушали затаив дыхание, ибо говорил он на тему, которая была самой насущной, то есть про деньги, — кроме того, благодаря Ржавому, — тут он сидя изобразил в мою сторону что-то типа поклона, вероятно, отдавая мне должное за проделанную работу, — мы получили доступ к счетам Кинси Лирока. Там ситуация ещё более радостная. Там мы разжились очень приличной суммой, то есть свыше трёхсот миллионов с его личных счетов уже перекочевали на наши. Но и это ещё не всё. — Чиж прервался, видимо, для того, чтобы глотнуть немного воздуха. И тут я решил прояснить ситуацию:

— Ты имеешь ввиду то, что спрятано в их банковских ячейках?

— Да, но не только, — сказал Чиж. И, посмотрев на наши заинтересованные лица, перешёл к более конкретным пояснениям. — дело в том, что Пхукунци, ну и Лирок тоже, помимо того, что имели свои личные счета, ещё, в добавок ко всему, имели доступ к другим счетам. Пхукунци был допущен к родовой кассе, а Лирок, будучи главным пайщиком «Лирок Армз», к корпоративным счетам.

— То есть мы ещё и эти счета сможем обнулить? — это Гвидо решил внести ясность.

— К сожалению, всё не так просто, — сокрушённо продолжил Чиж, — и тот и другой ограничены лимитами. То есть Пхукунци может снимать с родовых счетов не более двадцати лямов в месяц. А для того, чтобы снять большую сумму, необходимо ввести коды, которыми владеют двое особо почтенных старейшин. Они наблюдают в том числе и за тем, чтобы Мганга Пхукунци не очень зарывался. Примерно так же дела обстоят и у Лирока. Только там не старейшины, а члены совета директоров «Лирок Армз»…

— А что это значит? — озадаченный вид Гвидо заставил меня улыбнуться, — и ты не назвал лимитов Лирока, кстати…

— У Лирока лимит немного больше, чем у Пхукунци, — ответил Чиж, — он имеет право снимать единолично тридцать пять миллионов кредитов в месяц.

— А попроще можно? — пробурчал Гвидо, — ты скажи, что мы с этого можем поиметь… Только чтобы понятно было.

— Пока их не хватятся, или пока они не вернутся и не сменят коды доступа, мы будем каждый месяц выбирать средства в пределах доступных лимитов. Кстати, за этот месяц мы эти лимиты уже