Одиночка. Том 2 - Дмитрий Лим

Холодный воздух ударил в лицо, но Борзый его почти не почувствовал. Он был сосредоточен на цели, на точке в центре груди первого «короба». Его навык рвался наружу. Это был не огненный столб, не ледяная стрела. Нечто тоньше и подлее.

Еле видимая огненная стрела вонзилась в сердце охранника. Тот, сделав шаг, вдруг замер как вкопанный. Его спина выгнулась неестественной дугой, глаза закатились, и тихий прерывистый хрип вырвался из горла. Он рухнул на плитку тротуара, бьющийся в беззвучном припадке.

Второй телохранитель, среагировавший с промедлением в долю секунды, уже рвался вперёд, рука летела к кобуре под мышкой. Его глаза, широко раскрытые от шока, встретились с пустым взглядом Борзого. Артемий не дал ему ничего сообразить.

Левая рука, уже заряженная грубым, неотёсанным сгустком пламени. Это не было изящным фаерболом. Это был комок бешеной, примитивной стихии, выплеск всей накопленной злобы.

Огненный шар, больше похожий на кляксу из адской смолы, с глухим хлопком ударил охраннику в грудь. Не прожёг бронежилет, но сила удара отшвырнула крупного мужчину назад, на остеклённый фасад торгового центра. Раздался звон разбитого стекла, вой сигнализации и дикий животный крик — уже не от боли, а от ужаса, когда по тлеющей ткани поползли синие жадные языки магического пламени.

В этот миг включились остальные. Из толпы зевак, застывших в ступоре, метнулась тень — рунист Борзого. Его пальцы чертили в воздухе светящиеся синим символы, складываясь в знакомую Борзому схему «Ледяных оков». Цель — не охранники, а Маша.

Девушка, замершая на месте с лицом, на котором шок только начал сменяться пониманием, вскрикнула. Инеем покрылись её сапоги, приморозившись к плитке, холодная цепь сжала лодыжки, поползла вверх. Но Романова не была беспомощной овечкой. В её глазах вспыхнула не паника, а та самая холодная ярость, что Борзый уже видел. Она рванулась, и лёд на левой ноге, не успев набрать силу, треснул с сухим хрустом.

Но время было выиграно. Со стороны парковки, ревя двигателем, выскочил серый микроавтобус. Он резко затормозил, задев бампером стоящую иномарку. Из распахнутой боковой двери вывалились двое: здоровенный детина с дубинкой-стомпером и щитом в руках и щуплый парень с диким взглядом и обожжёнными кислотой пальцами — варщик-любитель, но весьма способный охотник D-ранга.

Детина с дубинкой, не теряя ни секунды, двинулся на второго охранника, который, объятый магическим пламенем, катался по земле, пытаясь сбить голубые языки. Мощный удар стомпера в висок прекратил его мучения с отвратительным хрустом. Варщик же, хихикая, швырнул в сторону подбегавших из центра охранников службы безопасности ТРЦ две стеклянные ампулы.

Они разбились о плитку, и пространство заполнилось едким серым дымом, вызывающим мгновенный приступ удушливого кашля. Толпа, наконец, опомнившись, с визгом бросилась врассыпную, создавая идеальную завесу паники.

Борзый, игнорируя хаос, сделал три длинных шага к Маше. Она, вырвав одну ногу, пыталась разбить ледяную манжету на второй каблуком, её глаза пылали ненавистью, губы были искривлены в беззвучном рыке. В её руке уже мерцал бледный, нестабильный сгусток энергии: явно не отточенный навык, но опасный вблизи.

Артемий не стал церемониться. Вся его ярость, всё унижение вылились в короткий, хлёсткий удар кулаком, обёрнутым в тлеющую ауру. Он пришёлся точно в висок. Мерцание в её руке погасло, глаза закатились, и тело обмякло, повиснув на одной закованной в лёд ноге. Рунист тут же дёрнул её за руку, сломал хрупкую ледяную цепь и навалился тяжёлым рюкзаком с грузом, повалив бесчувственную девушку в открытую дверь микроавтобуса.

— Газуй! — прохрипел Борзый, вскакивая внутрь следом.

Двери захлопнулись, микроавтобус рванул с места, снося выездной шлагбаум. Сирены уже выли в отдалении, но их маршрут был продуман: не на выезд из города, а в его промышленную паутину, в лабиринт заброшенных складов и строек у старой речной пристани.

В салоне пахло бензином, потом и пивом. Варщик, тяжело дыша, ухмылялся. Детина молча вытирал дубинку тряпкой. Рунист, бледный от расхода энергии, накладывал на лоб Маши бледно-зелёную руну «Глубокого сна».

Борзый смотрел на лежащую в проходе девушку. Ожидаемого торжества не было. Была пустота, которую тут же начали заполнять адреналиновая дрожь и холодный расчёт. Первая часть плана выполнена. Но теперь они были не охотниками, а добычей. Весь клан Романовых, вся их мощь, все их связи в «ОГО» и кланах теперь будут брошены на поиски. Они ехали по тонкому льду над бездной. Его люди это понимали. В их молчании висело невысказанное:

«И что дальше, босс?»

* * *

— Ангел-хранитель, — повторила Катя, и её улыбка исчезла. — Ладно. Поиграем в другую игру.

Чутьё, натянутое до предела, кричало, что Катя настроена не просто подозрительно — она была опасна. Её интерес был холодным и аналитическим, как у учёного, рассматривающего новый потенциально ядовитый штамм под микроскопом. Она не верила ни единому моему слову, и эта игра в кошки-мышки была для неё лишь разминкой, способом оценить мои реакции.

— Поиграем в другую игру, — повторила она, оттолкнувшись от стены. — Представь, что ты — это я. Видишь новичка, который выживает там, где не должен. Видишь, как ему бесконечно везёт. А если ещё и вспомнить ту лёгкость, с которой этот новичок убил другого охотника… Какие версии приходят в голову?

— Удача, — сухо произнёс я, щёлкая указательным пальцем левой руки. — И ничего кроме удачи.

— А может, скрытый ранг? Поддельная лицензия охотника? Или, может… — она сделала паузу, подходя ближе, — … или, может, у него есть особая способность? Которой обделены остальные?

Она встала так близко, что я различал мельчайшие детали: лёгкую морщинку у глаза, мелкие волоски на переносице и абсолютную, ледяную ясность в глубине зрачков. В них не было ни гнева, ни страха — только чистый интерес. Именно это и настораживало. Я был для неё живой головоломкой, и она уже нащупала несколько ключевых деталей. Следующим шагом была бы проверка гипотезы.

— Способность? — я выдавил из себя сдавленный смешок, отводя взгляд к фиолетовой грибнице. — Хотел бы я. Тогда бы, наверное, не был Е-рангом и не таскался по слабым разломам за гроши. Может, это не мне везёт, а вам просто не везёт? — рискнул я парировать, пытаясь сменить вектор давления.

Но это была слабая попытка, и мы оба это знали.

— Видишь ли, в статистике есть понятие, — заговорила она снова, и её голос приобрёл лекторские размеренные интонации, — «чёрный лебедь». Событие, которое считается практически невозможным, но которое тем не менее происходит. Один чёрный лебедь — редкость. Два подряд — совпадение, которое заставляет задуматься. Но целая стая — это уже закономерность. Или система. Я наблюдаю за тобой