Остаться собой - Леха Леха

который может через все чары охраны и службы охраны пройти. Ночной мотылек, как Эсфирь окрестила пресса, чтоб их всех, — я впервые видел, как Назар Борисович позволил себе столько крепких выражений в одной фразе. — Первое время попытались не брать ее на вечера, но, это чеширская кошка, как ей можно запретить появляться там, где ей вздумается?

— Да уж, — я протер лицо. — Ну, понятно, что в Мотыльки были готовы всех подряд записать, его абсолютно точно никто и никогда не видел.

Нашу задушевную беседу прервал телефонный звонок, раздавшийся из холла. Назар Борисович снова натянул на лицо невозмутимое выражение и пошел отвечать, а я в который уже раз потянулся за книгой.

— Константин Витальевич, это вас, — дверь открылась и в библиотеку заглянул дворецкий. — Из лабораторий.

— Да чтобы вас всех приподняло и прихлопнуло, — я бросил книгу на диван. — Что у них там могло еще произойти?

Почти бегом ворвавшись в холл, я схватил трубку.

— Керн. Что у вас случилось? — рявкнул я.

— Ничего Костя у нас не случилось. Просто твоя трубка, которую вы с Вольфом делаете, готова. Но, если тебе не к спеху...

— Как вы быстро справились, — я даже растерялся, услышав голос Тихона.

— Так мы же армейские уже делали, а здесь все даже проще. Так что, нужна трубка, или нет?

— Тихон, не издевайся, сам знаешь, что нужна, — я потер шею. Нет, этот день точно не закончится никогда.

— Тогда приезжай и забирай, она мне мешается, — я уже хотел повесить трубку, но тут услышал голос Звягинцева.

— Константин Витальевич, вы меня слышите?

— Слышу, — сердце сжалось, предчувствуя неприятности.

— Мы почти закончили первичное дознание. Здесь дело не только в растрате, — голос Звягинцева звучал сухо, и в нем слышались какие-то странные нотки.

— А что еще? — спросил я, тупо глядя в стену.

— Вам лучше приехать, это точно не телефонный разговор.

Я аккуратно повесил трубку на место, чтобы не швырнуть ее об стену.

— Назар Борисович, в машине лежит пакет с документами, я его забыл забрать. Там договора Вольфа на наше совместное предприятие. Отдай их юристам. А мне нужно отлучиться. — И, схватив немного пахнущую канализацией куртку, я принялся ее натягивать, чтобы поехать обратно в лаборатории.

Глава 24

Как только я вошел в основное здание, ко мне сразу же подскочил тот самый тип, который выскочил из кабинета покойного главного бухгалтера как раз перед тем, как разразилась эта, я бы даже сказал, трагедия. У него еще какие-то проблемы с титановыми заготовками были.

Чуть позади него ко мне спешил Звягинцев, но не успевал, мужчина, несмотря на свои физические параметры, оказался куда проворнее.

— Константин Витальевич! — заорал тип, когда подбежал ко мне почти вплотную. — Ну, слава богу, хоть кого-то дождались!

— Андрей Юрьевич, как-то странно вы исполняете обязанности начальника охраны, — я обратился к Звягинцеву, который стоял за спиной у типа, скрестив руки на груди. — Ко мне, как к лицу, которого как бы должны охранять, подбегает совершенно незнакомый человек, а вы даже ухом не ведете.

— Краснов Евгений Иосифович, — рявкнул тип. — Начальник лаборатории магических аномалий. Теперь, когда я уже знакомый вам человек, мы можем, наконец, обсудить нашу проблему? — А мне он уже начинал нравиться. Я даже не представляю, насколько оборзевшим типом был Борзов, если Краснов не мог у него вытребовать то, что ему было необходимо.

— Евгений Иосифович, если речь идет о титановых заготовках, то, будьте уверены, скоро вы их получите, — попытался я отделаться от него, чтобы уже переговорить с Красновым.

— Нет, речь не о заготовках. Точнее, спасибо, что вы о них вспомнили, но очаровательная Алена Игоревна уже извинилась за задержку и передала, что отгрузка вот-вот начнется. Вы знаете, те огненные шары, при взрыве образующие временные аномалии, которые вы мне прислали, они просто чудесные. Я в них влюбился, и это я говорю совершенно серьезно. Но, малыши освоились, и им не стало хватать места, они выглядели такими несчастными, что я принял решение увеличить им жизненное пространство, собственно, для этого и нужны титановые заготовки. Я уже сделал один раз увеличение за свой счет. Крошки же не виноваты, что Борзов не выделял обещанных средств, но это не слишком дешево, и моего дохода может не хватить...

— Так, стоп, — я поднял руку, подозревая, что этот поток сознания может нас затянуть на сутки. — Я уже понял, что крошки очаровательны и им нужно больше места. Скоро у вас появится возможность это место им предоставить. А у лаборатории хватит резерва, чтобы бесконечно расширять им жизненное пространство?

— Конечно. Мы же силовые каркасы не прямо в лаборатории устанавливаем. У нас существует специально созданный пространственный карман для помещения в него неизученных сущностей. Там же их легко закапсулировать в остановленном времени, если вдруг что-то пойдет не так.

— Отлично, с крошками разобрались. Думаю, если бы случился прорыв в их изучении, вы бы об этом уже доложили, — Краснов кивнул, и уже открыл было рот, чтобы что-то начать говорить, но я снова поднял руку, затыкая его. — Вы со мной об этом хотели поговорить?

— Нет, ну что вы. Это просто к слову пришлось, тем более, что вы спросили. — Я ничего подобного у него не спрашивал, но, ладно, пусть будет так. — Но то дело, о котором я хотел переговорить, связано с вашим подарком напрямую. — Краснов жестом фокусника вытащил из кармана лабораторного халата ту самую пластину, которая дала жизнь его крошкам. — Мы начали понемногу разбираться с этим артефактом. Очень тонкая работа с материей, чрезвычайно тонкая. Такую могут только Ушаковы потянуть, при этом, я даже могу половину магов клана исключить. Основу делал кто-то из членов семьи главы клана, даже, возможно он сам, лично. — Краснов любовно погладил пластину. Интересно, он женат? Или ему его крошек достаточно, чтобы полностью удовлетворить все свои потребности? — Но, дело опять-таки не в красоте и уникальности этой чудесной вещицы, отнюдь. Дело в том, что на меня начали давить! Снежины пошло намекают, что пластины принадлежат им, и требуют их вернуть. Они настолько охамели, что привлекли к этому кого-то высокопоставленного из императорского окружения!

— Ничего не понимаю, — я нахмурился. —