Владимир Брайт - Награда победителю – смерть

– Нет, наверное, не бывает, но…

– Ты запутался? – Бемби великодушно бросила глупому мужчине, нелепо барахтающемуся в бурном потоке своих мыслей, спасительный круг.

Он хотел что-то сказать, но затем передумал, ограничившись коротким кивком:

– Да, я запутался.

Удовлетворенная честным ответом, девочка перевела взгляд на руки незнакомца, мгновенно сменив выражение лица с любознательно-веселого на печально-задумчивое:

– Нашел еще одну «штуковину»?

Мужчина посмотрел вниз и увидел сжатую в кулаке рукоять жертвенного кинжала, на котором не успела засохнуть кровь убитого врага.

Было видно, что странному незнакомцу стало ужасно стыдно. Хотя, по большому счету, это и было гадко – детство не заслуживает, чтобы грязная правда взрослой жизни стекала кровавой каплей с лезвия жертвенного клинка.

– Не нашел… Мне ее подарили, – пробормотал мужчина, торопливо пряча за спину страшный кинжал.

– Странный подарок.

– Взрослые вообще странные.

– А кто такие взрослые?

– Взрослые – это дети, которые со временем вырастают.

– Ты же сказал, что время – это то, чего нет. Как с ним может что-то вырасти?

– Со временем или без, но дети вырастают, превращаясь во взрослых, – раздраженно ответил мужчина, окончательно запутавшись в непонятной и необъяснимой детской логике.

– А ты уже вырос? Или так до сих пор и остался мальчишкой, который пошел на свою первую охоту, сжимая в руках полуигрушечный лук и свято веря в то, что не вернется домой без добычи?

– Откуда ты знаешь про эту охоту? – спросил он, пораженный до глубины души не столько самим вопросом, сколько сопровождающим его взглядом, в котором промелькнуло что-то намного большее, нежели обычное любопытство маленькой девочки.

Бемби пренебрежительно дернула плечами, как будто собеседник сморозил откровенную глупость. Но затем, сжалившись, ответила:

– Все вы, мальчишки, одинаковые. Думаете, что особенные, великие охотники, у ног которых лежит весь мир. И если не докажете это в самый первый раз, то в конечном итоге не достигнете Алогона. Алогон – это Пик мироздания, – поспешила добавить она, заметив вопросительный взгляд.

– А ты там была?

– Зачем? – Она снова пожала плечами. – Что мне там делать и чего я там не видела?

– Н-да… Действительно, ты, наверное, права – Пик мироздания не самое лучшее место для маленькой девочки.

– Для маленького мальчика, кстати, тоже.

– И для маленького мальчика тоже, – легко согласился странный незнакомец.

– Если ты когда-нибудь вырастешь, то сможешь побывать на этой вершине. Только не думаю, что тебе там понравится.

– Я уже вырос.

– Еще нет, – сказала маленькая девочка. И немного погодя уточнила: – Ты все еще не вырос.

Он явно хотел возразить, но не успел – поле с цветами исчезло, растворившись в обрывке тревожного сна.

Открыв глаза, человек увидел бескрайнее поле. Но в отличие от того, первого, состоящего из ковра нежных цветов, это было усеяно трупами. А еще точнее – расчлененными и расплющенными останками трупов. Вот все, что осталось от тысячи лучников, вставших под знамена Хаоса…

Открыв глаза, Бемби увидела грязную комнату, заваленную мертвыми демонами.

– Пловец! – Она потрясла напарника за плечо. – Пловец, очнись.

– Я не сплю.

– Хорошо. Ты, случайно, не слышал об Алогоне?

– Какая-то новая разновидность синтетического наркотика?

– Нет. Ты бы завязывал с героином, пока не поздно. Это Пик мироздания.

– Значит, там живет Мегадестроер, которого надо прикончить? – Пловец решил не углубляться в щекотливую тему «доброго волшебника».

– Нет. У нас имеется дело в этом месте. Ты в аду дольше, чем я, может, знаешь, где он находится?

– Не знаю. Но точно не в городе. К северо-западу есть несколько возвышенностей, может быть, там.

– Отлично. Тогда отправляемся немедленно.

– А как же Степли?

– В каком смысле?

– Разве мы не прихватим старого друга с собой?

– Тебе известно, где он?

– Наверняка – нет, но догадываюсь.

– Хорошо. – Бемби деловито обыскивала трупы демонов. – Оружия хватит на всех, так что о снаряжении можно не волноваться.

Пловец уже давно ни о чем не волновался. «Добрый волшебник» позаботился обо всем.

Два пистолета заткнуты за пояс, в руках дробовик. Пакетик с героином и парой шприцев лежит во внутреннем кармане – рядом с сердцем. Бутылка с питьевой водой – в рюкзаке. Туда же на время поместили и Мессию. Когда найдется для него подходящее тело, парень вольется в команду, а пока пусть отдохнет. Ну, кажется, ничего не забыли, и можно отправляться.

Девчонка НОЙМ обвешалась оружием, будто собралась на войну. Хотя по большому счету так оно и есть. Они идут на самую настоящую войну. Нужно отбить Степли у мистера Доу. Потом прокатиться за город, найти Пик мироздания. И сидеть на обрыве, встречая рассвет. Глядя, как далеко-далеко у самого края земли встает солнце. Только там можно постичь абсолютную красоту. Только там – и нигде больше. Он понял это только сейчас…

– Стреляй первым во все, что движется. – Бемби набила найденную сумку оружием. – Нет времени разбираться, кто опасен, а кто нет. Помнишь, как в том ювелирном магазине полгода назад?

– Помню, как не помнить! Такое не забывается! – В возбужденно-радостном голосе Пловца не было и тени притворства.

Ему действительно казалось, что он помнит не только ювелирный магазин, но и все остальное. Исключение составляло лишь имя старой подруги.

– Ну вот и отлично.

Теперь Бемби была готова к долгому путешествию.

Она знала: сон не случаен и наверняка что-то значит. А раз так, найти ответы на все вопросы можно только на Алогоне – Пике мироздания. Не самое подходящее место для детей, но в самый раз для взрослых, познавших, что такое безумный кошмар настоящего ада.

Глава 9

Предчувствие не обмануло меня. Сказка действительно кончилась, как только мы достигли пункта назначения – доктора, специализирующегося на подпольных операциях.

Я рассчитался с Каруселью, не забыл передать деньги для В. Вилли, после чего на руках осталось шесть упаковок по десять тысяч в каждой. Вполне достаточная сумма, чтобы оплатить пару операций.

Макс имел в подвале все необходимое оборудование. У меня водились наличные, поэтому мы не стали откладывать дело в долгий ящик, приступив к операции сразу. Пятнадцать минут на диагностику в специальном модуле и…

Все кончилось.

– Я ничего не смогу сделать. – Лежа на операционном столе, не очень приятно слушать откровения хирурга, фактически похоронившего тебя заживо.

– Почему? Мало денег или…

– Дело не в деньгах, а в расплавленных имплантатах. Последние несколько часов ты держался исключительно на наркотиках.

– Да. И в чем проблема?

– Объяснить по-научному или понятным языком?

– Чем проще, тем лучше.

– Знаешь, что бывает с плохо обработанной шкуркой пушного зверя?

– Нет.

– Она начинает гнить. Из-за того, что ее плохо выскоблили. Чтобы выскоблить тебя, нужно сцедить всю кровь до последней капли, потом вывернуть тело наизнанку и очень долго скрести.

– А другой вариант?

– Прямо сейчас сдаешься властям. Они решают, что ты представляешь для них ценность, направляют в больницу и прикладывают максимум усилий, чтобы спасти. Хотя и в этом случае шанс на благополучный исход – один из десяти.

– Значит, все было напрасно.

– Выходит, что так.

Не приходилось сомневаться: Максу искренне жаль меня, но он бессилен что-либо изменить.

– И сколько у меня времени?

Подсознательно я был готов к чему-то подобному, поэтому слова доктора не явились такой уж шокирующей новостью.

– Трудно сказать. Все зависит от того…

– Ясно. Можешь не продолжать. Самый последний вопрос. У тебя есть какой-нибудь укол, чтобы я встал и пошел умирать на улицу? Не хочу обременять тебя трупом плохо обработанного НОЙМа.

– Никакие наркотики уже не помогут. Уколы бесполезны…

Пробежать марафонскую дистанцию, обогнав всех конкурентов, и рухнуть за два метра до финишной ленточки – что может быть печальнее?

По-моему – ничего.

– Вот только…

– Что?!

– Да нет…

– Макс, мне уже нечего терять. Если у тебя в рукаве джокер – какое-нибудь убойное средство, а ты не решаешься его использовать, то позволь напомнить – перед тобой труп. Что с ним ни делай, хуже уже не будет.

Он глубоко задумался.

– Видишь ли, раньше никто ничего подобного не делал с людьми.

– Ты будешь первым.

– По крайней мере, в таких количествах. Это почти то же самое, что вместо двух кубиков адреналина ввести двести граммов.

– Нормально.

– Ничего нормального нет, и дело не в том – первым или последним, а…

– Макс. Давай договоримся. У тебя есть чудо-средство, у меня – деньги. Я согласен сыграть даже при шансах один к ста.