"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф
– Не жалей об утраченном, – посоветовал он. – Ты, Морока, парень непростой. Сдается мне, будут в твоей жизни еще подобные встречи. Находки, подарки…
Отрок стоял, хмуро глядя на изорянский камень. Потом склонился над открывшей глаза девушкой.
Нойда увидел, что они тихо разговаривают, вскинул на плечо котомку с бубном и пошел прочь от болота.
* * *
Он шагал через лес, не выбирая дороги, и вспоминал. Однажды, давным-давно, вообразив себя всемогущим, он пожелал убить Черную Акку – предводительницу косаток Змеева моря. Не сумев даже понять, с кем имеет дело, он выпустил на волю злую нечисть, загубил свою невесту – и навеки стал безродным, безымянным изгнанником…
«Я очень хорошо понимаю тебя, Морока. Когда воображаешь, что обрел небывалую силу, это опьяняет… Я и сам был таким же в твои годы – дерзким, высокомерным, самонадеянным… Был такой же жалкой дудочкой в руках богов…»
Нойда шагал до самого вечера. Когда солнце окрасило небо в яркие и грозные цвета, перед ним поднялся поросший соснами холм. И что-то ослепительно вспыхнуло среди медовых стволов.
Саами едва не оступился на ровном месте. Потом ухмыльнулся и направился прямиком на холм.
На вершине, в круге замшелых камней, его уже ждали.
Крылатый шаман в белой личине неподвижно сидел в середине каменного хоровода, а костром ему служил его собственный сияющий бубен, обращенный солнечной стороной в небо.
Нойда, не входя в круг, опустился на колени и почтительно поклонился. Затем выпрямился и спросил:
– Поведай же, о атче Каврай: я прошел испытание?
– Иного я от тебя и не ожидал, – ответил бог шаманов. – Ибо давно тебя знаю. А вот брат мой Велес хотел измерить твою душу…
По спине саами пробежал холодок. Каврая он тоже знал давно и почти привык к нему – насколько можно привыкнуть к божеству. Но Велес! Величайший из словенских богов. Повелитель леса, песен и колдовства, благой отец жизни. И он же – темный, страшный Хозяин Зимы.
– Владыка Велес доволен? – чуть севшим голосом спросил нойда.
– Полагаю, да.
Каврай встал, вышел за круг камней, остановился перед коленопреклоненным нойдой и протянул ему поясную калиту – небольшую кожаную сумочку с покрышкой.
– Возьми.
Нойда с поклоном принял калиту. На покрышке грозно скалилась крылатая собака. С подобными сумочками на поясе шаманы-целители ходили в преисподние выручать души заболевших родичей, похищенных голодными духами.
Саами поднял верхнюю крышку и увидел под ней еще одну, застегнутую на круглую золоченую пуговицу. На второй крышке был изображен ребенок – символ души. Нойда коснулся пуговицы – и отдернул руку. Металл, вспыхнув, ужалил его и тут же погас.
– Будь осторожен, – произнес бог шаманов, наблюдая за ним. – Ты сможешь открыть ее только один раз. Сделай это вовремя.
– Там душа, о Каврай? – спросил нойда.
Кошель был легким, но отчетливо грел ладонь.
– Что же еще может быть в кошеле для похищенных душ?
– Поведай мне, чья?
– Не поведаю. Это знание только смутит тебя… по крайней мере, сейчас. Мы желаем, чтобы ты носил эту калиту на поясе, берег и хранил, словно там – твоя собственная душа.
Нойда горько усмехнулся.
– Моя душа никому и даром…
– Или душа того, кто тебе на свете всего дороже, – перебил Каврай. – И помни: пока кошель закрыт, его содержимое не видимо никому. Ни людям, ни Богам, ни тварям бездны. Но если откроешь…
– Отец шаманов, – склонил голову нойда, – теперь я понял изреченное на Коневице. «То, что может сделать лишь человек…» Что же вы хотите, чтобы я сделал с этой душой, – ты и владыка Велес? Спрятать ее? Чтобы никто в нижних и высших мирах не знал, где она?..
Каврай улыбнулся.
– Нет. Мы хотим, чтобы она вновь родилась.
Глава 12
Кровь в воде
Жители Яренфьорда величали Ярен городом, но, по сути, он был большой укрепленной усадьбой, кругом которой год от года разрасталось оживленное, многолюдное поселение. Хозяин усадьбы Арн Богач именовал себя ярлом, и никто этого не оспаривал.
Народу при усадьбе обитало и кормилось видимо-невидимо. Пивоварни, кузни, амбары, корабельные мастерские – чего там только не было. Под стенами усадьбы располагалось шумное торжище, куда люди со всех окрестностей везли то, что вырастили, и меняли на добытое за морями. Там же Арн устраивал суд, проводил тинг, собирал налоги. На берегу, возле пристани, появилось даже такое новшество, как постоялый двор.
Торг то бурлил, то замирал – в зависимости от того, наступало ли время варить пиво или забивать скот. Тогда туда тянулись возы со всех окрестных усадеб и хуторов. Но многие жители Яренфьорда уже переселились под стены усадьбы окончательно.
Нынче была весна – время, когда смелые парни уходят за море, в чужие края, ища добычи и славы. На хуторах останутся женщины, дети и подростки. Останутся и «соломенные» старики, которым не выпала удача погибнуть в бою. Под их присмотром рабы, взятые в прежних походах, пахали землю, сажали ячмень, выгоняли коров на летние пастбища… Мужчины-воины вернутся только осенью, с добычей или без нее. Или не вернутся.
Кто, с каким хёвдингом, на каком корабле и куда пойдет – это обычно решалось еще зимой, в веселые, сытые и пьяные дни Йоля. Все, что нужно взять с собой в путь, давно было собрано. Теперь оставалось лишь принести жертвы богам и дождаться благоприятного дня, чтобы отправиться в поход.
* * *
Среди множества домов, что выросли как грибы по берегу фьорда, особенно приметной была кормильня, или пиршественный дом. Одинокий вояка по имени Рольф, насмотревшись на харчевни в южных странах, устроил нечто в том же духе – больше ради забавы, чем ради прибыли. Он звал в гости всех, кто ему нравился, кормил, выпивал с ними, развлекал беседой и оставлял на ночлег за плату, которую определял сам так, как ему вздумается.
Тем вечером у Рольфа гостей было мало. Зато какие – сам Арнгрим Утопленник с друзьями! Рольфу было даже не очень обидно, что прочие посетители как-то подозрительно быстро разбежались по домам. Он понимал: Арнгрим уйдет, а разговоров о нем до следующей осени хватит.
– Гуляем на все!
Дарри положил перед хозяином толстый серебряный перстень.
Рольф искоса посмотрел
