Реинкарнация архимага - Сергей Александрович Богдашов

считал, что в столь дорогостоящем артефакте в первую очередь заинтересованы Главы семейств, — заявил я на чистом глазу.

Соврал. На самом деле соображения у меня были совсем иные. Согласно местному законодательству женщины, будь они хоть трижды княгинями, крупные платежи могут осуществлять только с разрешения мужа или Главы Рода. Оттого покупательный потенциал старушек я видимо недооценил. Как оказалось, зря.

— Кстати, а отчего лишь старики и старушки? — не успокаивалась Лариса Адольфовна.

— Остальным и более дешёвых достаточно, — попытался я отмахнуться, но увидел у неё на лице сомнение, — Лучше, чем вы есть, более мощный артефакт вас не сделает. Смиритесь. Иначе потеряете шанс через несколько лет воспользоваться артефактом следующего уровня.

— Не совсем поняла… — нахмурилась Лариса Адольфовна.

— Я пока и сам ни в чём не уверен, но как мне кажется, возможны ещё две ступени артефактов, где каждый из последующих будет мощней другого. И мне очень хочется проверить мои догадки, теперь уже начав с конца цепочки.

— А отчего бы не последовательно? От первой ступени ко второй, и лишь затем — к третьей? — спросил уже Савелий Павлович.

— Для второй у меня нет подходящих Камней, — слегка соврал я, так как Камни были, но немного избыточные для таких артефактов, — Да и эффект станет не так заметен, — сказал я на этот раз чистую правду.

Расчёт. Просто расчёт. Да, не слишком сложный и циничный.

Мои артефакты, назовём их — первого уровня, уже себя показали. Хозяйка заверила, что все её подруги в восторге. Теперь осталась демонстрация на стариках — и рынок сбыта, пусть и ограниченный Саратовом, будет подготовлен и неплохо разогрет.

Отчего только Саратов? Так в ближайшие пару месяцев мне больше не потянуть.

Наверное, сёстры Янковские нашли бы повод, чтобы увязаться за мной в сегодняшних передвижениях по городу, но их маменька нарушила эти планы. Она оккупировала пролётку и умчалась в гости к какой-то даме, а мне, вроде как карету оставила, запряжённую четвериком.

Помилуйте — где карета и где подпоручик? Мне же в каждой лавке полторы цены назовут и ни за что скидки не дадут! Вроде того, что за престиж надо платить. Но нет, я к такому не готов.

Послал слугу за извозчиком. Езда в каретах пока что — не про меня!

Сделал в одёжной лавке заказ на форму и попросил подогнать её с запасом, посвободней. Причины объяснять не стал, их мастер и так увидел, заметив, как стал мне слегка маловат китель.

Следующим местом для посещения стала ювелирная мастерская. Причина для визита сюда была проста и понятна — как бы ни был хорош серебряный рубль, но проба на серебро там не высшая. Восемьсот шестьдесят восьмая, если быть точным. И пусть в недорогих артефактах примесями в металл можно пренебречь, то в серьёзных не стоит. Тут каждый процент уже значение имеет, а мне репутацию нужно завоевать. Оттого я и собираюсь каждое своё изделие изготовить как можно ближе к идеалу. Заодно договорился, чтобы купленное серебро мне в мастерской перекатали в ленты нужного размера. И под конец сумел-таки удивить ювелира, заказав себе две дюжины пуль для револьвера, эти уже из обычных серебряных монет.

Не даёт мне покоя рассказ Янковского про одного из его соседей. Может я и перестраховываюсь, но на Бога надейся, а сам не плошай.

На обратном пути я заехал в гости к Савелию Павловичу.

Как я разузнал у Янковского, именно сосед ему рассказал про странности, происходящие через дом от него.

Как оказалось, заехал я зря. Слуга доложил, что его господин до сих пор в гостях. Чёрт, я мог бы и сам догадаться — раз Лариса Адольфовна уехала из дома, то два старых приятеля наверняка просто так не расстанутся, не приговорив пару — тройку бутылок вина.

— Савелий Павлович, а я к вам только что заезжал, но меня направили по другому адресу, — с улыбкой подошёл я к двум мужчинам, которые устроились в беседке, укрытой за густыми зарослями сирени.

— Выпьете с нами? — спросил Янковский.

— Один бокал, не больше. Обещал барышням прогулку, — решил я поддержать компанию.

— Интересно, зачем вы меня искали? Какие-то вопросы по артефактам? — поднял голову Савелий Павлович.

— По дороге с вокзала Сергей Никифорович мне про одного вашего соседа рассказал. И знаете — что-то меня не отпускает. Можно у вас какие-нибудь подробности про него выяснить?

— Вы про Полуэктова Тихона Трофимовича? — спросил Никифоров, сосед Янковских, на что я лишь плечами пожал, зато Сергей Никифорович утвердительно закивал головой, — Тихон он и есть Тихон. Вот уж кому имечко подошло, как родное. Он дворянин. Как маг очень слабый, к военной магической службе не пригодный. Обучился в Московском университете на историка. У нас служил в губернском архиве. После того, как его отец помереть изволил, Тихон вступил в наследство и со службы уволился. Последнее время, начитавшись про Генриха Шлимана, сильно увлёкся археологией. И не без успехов. Что-то в музей сдавал, а кое-что и продавал. Даже я у него как-то браслет из бронзы купил со странными письменами, которые до сих пор не могу расшифровать. Ни под один древний язык не подходят, — Савелий Павлович сделал пару глотков вина, чтобы промочить горло и продолжил, — Не скажу, чтобы мы с ним дружили, но беседовали не редко. В начале лета он словно на крыльях летал, готовясь к новым раскопкам. Мне, под большим секретом поведал, что надеется интересное сарматское захоронение найти. А когда вернулся, месяца через полтора, то всё наше общение как обрезало. Я даже пару раз запиской его в гости приглашал, так он ни разу даже не ответил, негодяй. Словно я ему обиду какую нанёс.

— А с чего вы решили, что он разбогател?

— Усадьбу он за городом роскошную приобрёл и теперь её обустраивает. Забор вокруг всей усадьбы отгрохал из обрезной дубовой доски. Чуть ли не в три сажени высотой. И ворота на гранитных столбах… Такие губернатору не зазорно поставить. Представляете, какие это деньги? Я побогаче Полуэктовых живу, но подобное себе позволить не могу. Боюсь, моего годового дохода даже на строительство забора не хватит, — привёл Никифоров достаточно убедительный довод, — А вы с чего вдруг им заинтересовались?

— Не то, чтобы я раньше сильно заинтересован был, но вот теперь — да. Появился интерес.

— И какой же?