Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

— Я сделал это! — сказал возбужденно Мышонок. — Правда, правда!

— Садись на велосипед и следуй за мной. Сразу. — Майкл отъехал и направился в тайное убежище мимо лозунга «Германия побеждает на всех фронтах».

Мышонок поднялся из грязи, сел на свой помятый велосипед и последовал за ним. Может быть, его можно было назвать предателем, но ему показалось, что его жена и дети почти что рядом, и он чувствовал себя победителем…

Глава 25

В Гранд-опера давали «Тоску» — история обреченных на гибель влюбленных. Когда они подъехали по авеню д’Опера на потрепанном, старом «ситроене», громадное здание возникло перед Майклом и Габи как каменный король Скульптуры. За рулем был Мышонок, хорошо вымытый, почищенный и побритый. Майкл, в сером костюме, сидел сзади, рядом с Габи — в темно-синем платье, купленном сегодня на бульваре де ля Шанель. Цвет платья очень шел к ее глазам, и Майклу подумалось, что она красивее всех женщин, каких он когда-либо знал.

Небо очистилось, появились первые звезды. Здание Гранд-опера в свете уличных фонарей стояло во всем блеске своего величия. С двух сторон куполообразной крыши возвышались фигуры Пегасов, а в центре — Аполлон с лирой; здесь царила музыка, а не Гитлер. Перед гигантским порталом одна за другой останавливались машины. Майкл объяснил Мышонку, где поставить «ситроен», и он умело припарковался.

— Ты знаешь, когда я выйду? — спросил Майкл. Он посмотрел на часы и невольно вспомнил про капсулу.

— Да, — сказал Мышонок. — Камилла уточнила в театральной конторе, когда заканчивается третий акт.

К этому моменту Мышонок должен был ждать Майкла в машине. У Габи были тут некоторые сомнения, ей не хотелось доверять Мышонку машину. Но Майкл сказал, что Мышонку деваться некуда.

— В Берлин без моей помощи он не попадет. Ну а если он и в самом деле чокнутый, то кто может предугадать, как это проявится?

Майкл вышел из машины и открыл дверь перед Габи.

— Ну как, договорились? — сказал он Мышонку.

Тот кивнул и уехал. Затем Майкл предложил Габи руку, и они отправились в оперу. Прошли мимо конного немецкого солдата как обычная французская парочка. С той небольшой разницей, что под мышкой у Майкла был «люгер», а у Габи в ее черной лакированной сумочке — небольшой, но острый стилет.

В огромном вестибюле позолоченная люстра высвечивала статуи Генделя, Люлли, Глюка и Рамо.

Майкл разглядел в толпе нацистских офицеров с подружками. Он провел Габи сквозь толпу по десяти ступеням зеленого шведского мрамора во второй вестибюль, где продавали билеты.

Майкл был поражен невероятной роскошью здания Гранд-опера. Он надеялся только на то, что Габи хорошо знает местную топографию, так как был просто ошарашен обилием переходов и коридоров, украшенных лепниной и статуями. Наконец они попали в зал, где пожилая дама указала им их места.

Майкл чуть не одурел здесь от разнообразия театральных ароматов. В зале было холодно: из-за ограничений на топливо отопительная система не работала. Габи взглянула на ложи третьего яруса и нашла ложу Адама. Ложа была пуста.

— Терпение, — сказал Майкл. — Если Адам нашел записку, он придет. А если нет… то нет… — Он сжал руку Габи. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

Непривычная к комплиментам, она пожала плечами.

— Я не часто так одеваюсь.

— Я тоже.

На нем была накрахмаленная белая рубашка, серый костюм и новенький полосатый галстук с жемчужной заколкой, которую Камилла дала ему «на счастье». Он еще раз взглянул на третий ярус. Адама еще не было. Оркестр настраивал инструменты. Чего только не могло произойти! Гестаповцы могли залезть в пальто, когда он пришел на работу. Записка могла выпасть. Адам мог повесить пальто, не заглянув в карман. «Да ладно, — говорил себе Майкл. — Сиди и жди».

Свет в зале потускнел. Тяжелый красный занавес раздвинулся, и на сцене развернулась история Флории Тоски, поведанная Пуччини. К концу второго акта, когда Тоска заколола своего мучителя кинжалом, Адам все еще не появился в ложе.

«Проклятье! — подумал Майкл. — Он знает, что за ним следят».

Может быть, он по какой-то причине решил не приходить. Начался третий акт, сцена в тюрьме. Минуты бежали, и тут Майкл почувствовал, что пальцы Габи сжали его руку.

Он понял: Адам появился.

— В ложу кто-то вошел, — прошептала она ему, приблизив лицо. Он почувствовал сладкий запах сидра. — Лица его не видно.

Майкл подождал секунду, затем взглянул наверх и увидел сидящую фигуру.

— Я иду, — прошептал он. — Жди меня здесь.

— Нет, я пойду с тобой.

— Ш-ш-ш! — гневно зашептали сзади.

— Жди меня здесь, — повторил Майкл. — Я вернусь сразу же, как смогу. Если что-нибудь случится, уходи.

Габи не успела возразить: он нагнулся и поцеловал ее в губы. Поцелуй был как удар тока. Майкл вышел в проход и покинул зал. Габи смотрела на сцену, но ничего не видела и не слышала.

Майкл поднялся по широкой лестнице. Коридорный, молодой человек в белом жакете, черных брюках и белых перчатках, дежурил на третьем этаже.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он Майкла.

— Спасибо. Я должен встретиться с другом. — Майкл постучал в дверь ложи номер шесть. Дверь открылась.

В ложе был Адам. В глазах за круглыми очками стоял ужас.