Это другое - Иван Солин

— Эх, везет тебе, бро! Жаль, что у меня сейчас с лавэ не очень. Мать под следствием, так что мы пока скромничаем, — поздравил «бывалый» с приобретением «ценного» хабара счастливого «богатенького», чья страсть только что была утолена. Сам же он подмигнул при этом, мол, с тебя процент, тому самому «подвижному», который, к слову, лукавил, когда утверждал про карманные на неделю, ибо после резонансного дела с Султаном и генералом Хлюповым пришлось подсократить привычные расходы и переквалифицировался в «предприимчивого», пока привластный родитель на виду, а чистка в рядах, так сказать, и выявление «оказавшихся не товарищами» — пока ещё не завершены.

— Мальчики, а где тут класс Химии? — раздалось из-за спин занятного «квартета».

— Ты вообще кто, мелкая? — с недоумением уставился на заблудившуюся пигалицу, снова обретший подвижность, «предприимчивый».

— Ты корпусом ошиблась. Восьмые классы — в желтом, — отмахнулся от девицы «бывалый», словно бы в очередной раз проявив выдержку, ну или показалось.

— Да нет, я не ошиблась, — мило похихикав, попыталась, как и они выходит, старшеклассница донести обманувшимся её юным видом школьникам, что вовсе не перепутала корпус. — Просто я здесь впервые и...

— О! — встрепенувшись, не дал договорить незнакомой ему девочке, знавший всех чад значимых людей города, «страстный», который явно что-то придумал, так как тут же полез за чем-то в карман. — А пошли с нами. Повеселимся. Хочешь попробовать? Смотри какие: вот розовенькие, а есть и такие: салатовые — от этих ещё веселее!

— А у меня, во: кислотно-зеленые! — тут же подхватил инициативу «подвижный», также не узнавший в милашке кого-либо особенного, так сказать, ну и, как видно, моментально уловивший задумку «страстного».

— На, глотай, а потом мы покажем, где твой класс, — настойчиво что-то протянул сбитой с толку школьнице «страстный».

— Не, ребят, я таблетки не...

— Не беда, у меня вот и «снежок» есть, — снова перебив совсем сжавшуюся мелюзгу, пошел ей на встречу, как он это понимал, «подвижный» вынимая небольшой пакетик с каким-то порошком. — Да чего ты ломаешься? Да пофиг: тащи её, бро! Да рот же, рот ей заткни! Что ты, как в первый раз?

— Не дергайся, малая, сейчас мы сходим под лестницу, а потом ты уже никуда не захочешь, — подключился «рослый», которому и вправду не впервой.

— Ай, кусается! Вот, сссу-ука!!! — отскочил «подвижный», который больше мешал своему крупному «бро» волочить вырывающуюся и что-то мычащую с зажатым ртом девчонку, за которой, увы, нет ни папы в прокуратуре, ни мамы в горсовете, ни даже дяди в райотделе, да и в купеческой гильдии — никого, судя по её одежде, обошедшейся явно дешевле чем покусанный потратил за уик-энд.

— Да что вы телитесь? Засуньте ей уже в рот! Выкинь ты эту «детскую» ерунду, на вот, возьми эти, серенькие! — включился наконец и «бывалый», который словно сомневался до этого, хотя опыта, как видно, у него не меньше чем у прочих. — Эти — самые ядерные! Она под ними сама на кого хошь и на что угодно полезет. Только держите её крепче, а то и в окно может... полетать выйти.

— Не, это мы её потом... отпустим, — заржал оживившийся «рослый».

— Да не, мне нельзя сейчас, мать же под следствием. Так что просто повеселимся и отпустим, — озвучил причину своих прежних сомнений «бывалый».

— Фигня! Вон, у Пузырёва батя отмажет, — подсказал выход «подвижный».

— Тогда — семьсот завтра не принесу! — вскинулся упомянутый «страстный», со всем жаром не забывая исследовать девичьи прелести под не достаточно дорогой для данного учебного заведения юбкой.

— Идет! — отмахнулся «подвижный», который, будучи распаленным ситуацией, похоже позабыл, что он вроде как и «предприимчивый» ещё.

— Да что ты возишься? Разожми ей уже зубы и всунь эту гребаную пилюлю в рот! — взялся за дело заверенный в отсутствии последствий, а потому воодушевленный теперь «бывалый». — Если, конечно, хочешь что-то другое ей туда же совать, и чтоб она при этом зубами не сильно клацала.

— Готово! — довольно констатировал «рослый».

— Вот и ладненько. Ща, пять сек и подействует, — едва не потирал руки «бывалый», прекрасно знавший на что способны те самые «серенькие».

— Ого, зацени её трули! — наконец добрался до самого сладкого «страстный».

— Хренасе! Да у той, блин, эскортницы Мадлен, или как там ту шмару звали, ну которую мы в лесу скинули в том месяце, так и то стринги поскромнее были! — недоумевал видавший виды «бывалый». — Не, она, вообще, в школу или куда в таком вот пришла? Чёт малолетки совсем... какие-то пошли.

— Ага, развязные, — подсказал слово «страстный», оправдывая своё поименование, с соответствующими эмоциями стягивающий так взволновавшее его нижнее белье, не совсем в духе среднестатистических школьниц, так сазать.

— Я вам не сильно тут мешаю? — раздалось откуда-то со стороны, где случайный свидетель столь неприглядной ситуации уже некоторое время созерцал происходящее паскудство.

— О, как там тебя, Силин, хочешь разговеться? — предложил «бывалый», приподняв юбку своей уже не бьющейся жертвы.

— Да не, ему Сомова теперь даёт, — уточнил диспозицию, как видно, осведомлённый «подвижный».

— Да чёс! Что б такому обмылку и...

Договорить недоверчивый «бывалый» не сумел: и больно, без зубов-то, да и, когда у тебя разом сломаны обе руки — уже как-то не до того. И это, к слову, не самое серьезное, о чем, оказавшемуся не всегда, как видно, выдержанным, молодому человеку стоило бы переживать. Ведь следующим, кто подобно ему утратил возможность к деторождению, со всеми связанными с этим важным процессом удовольствиями, стал «рослый». А избран именно он был, как наиболее внушительный, если это уместно к школоте, противник едва ли не в воздухе размазавшегося и принявшегося скоренько действовать Силина.

Уроки, которые вот-вот начнутся, никто ведь не отменял, так что стоит поторопиться тут.

Когда же и этот, некогда гордый обладатель тестикул, а теперь несбыточная надежда своего папы на внуков, со страшным воем уже корчился на полу рядом с первым, к слову, более никак не напоминая тот несокрушимый и могучий дуб, что, благодаря хорошей наследственности, до сего момента имел все шансы передать далее, то обладавший повышенной подвижностью и некоторой предприимчивостью третий мажор попытался оправдать свои прозвища. Этот вот находчивый юноша резко швырнул всё ещё зажимаемые им в руке порошок и разноцветные таблетки