Рыцарь уполномоченный. Книга 2. Опер в законе - Алексей Александрович Стопичев

тоном сявки говорят, когда готовятся ножом садануть.

– Я барон Эдон де Риз. И считаю, что подарки, которые вы сделали моей невесте – недопустимо вульгарны!

Несколько дворян вокруг нас, до этого увлечённо жующих, разом развернулись и затихли. Намечалось шоу, а в любом обществе это всегда привлекает внимание. Впрочем, я лишь пожал плечами и проговорил:

– Барон, вы бы лучше радовали невесту, вместо того, чтобы приставать к гостям.

Барон покраснел и процедил:

– Вы собираетесь мне давать советы, что нужно делать?

– Вовсе нет, – хохотнул я, – Советы я даю тем, кто их в состоянии понять.

Несколько дворян одобрительно заржали, и я понял, что барон не слишком любим в здешнем обществе. Впрочем, самого де Риза это не слишком волновало, зато мои слова задели юнца явно достаточно сильно. И он, каменея лицом, отчеканил:

– Сэр, да вы хам!

Если этот придурок надеялся, что я вызову его на дуэль и буду биться по его правилам, он действительно был непроходимо туп. Потому я скабрезно улыбнулся и ответил:

– А вашей маменьке как раз это качество во мне и понравилось.

Дворяне вновь заржали, и барон вскричал:

– Дуэль! Здесь и сейчас!

– Прямо в зале? – удивился я.

– Выйдем в сад! – ярился барон, – Ваши условия?

– Так как при нас только мечи, какие могут быть условия? Битва на клинках. Вы как желаете? До первой крови или до смерти?

Глава 6

Сбоку от меня раздался вдруг голос графа де Грея:

– Если не возражаете, сэр де Нис, то до смерти, – магистр был суров, и присутствующие испуганно притихли. Граф действительно пользовался немалым уважением в свете. – Мне неприятно слышать, что кто-то называет мою дочь невестой до официального согласия её родителей.

– Граф! – воскликнул барон, – Вы не так поняли!

– Я всё понял правильно, – сухо бросил де Грей и повернулся ко мне: – Вы очень обяжете меня, Опер, если убьёте наглеца!

– С удовольствием, – я хищно улыбнулся и подмигнул взбледнувшему барону: – Пойдёмте, де Риз, прогуляемся в сад. Говорят, сегодня там бесподобно поют птички!

В сад вышло десятка четыре дворян. Что интересно – дамы среди них тоже присутствовали. Видимо, не пугал здешних дам вид крови. Я достал меч, барон тоже. И тут я увидел странное свечение от медальона де Риза. Свечение магическое, но не привычных цветов, к каким я уже привык, а чёрное. Естественно, кроме меня его никто не видел. Не должен был видеть и я, но так уж карта легла, что магическое свечение мне оказалось доступно. Барон крутанул клинок в правой руке, а левой быстро сжал медальон. И оттуда в направлении меня ударил невидимый другим чёрный луч. На пределе скорости я поднырнул вниз и оттуда вверх нанёс выпад в сторону барона. Де Риз, не ожидавший такой прыти и понадеявшийся на мощь амулета, даже среагировать не успел. Мой меч пробил ему горло и вышел сзади. Барон захрипел и упал на колени. Я встал, не выпуская из рук меч. Резко выдернул клинок из раны, и кровь хлынула вместе с хрипом наружу.

Я протянул руку и сорвал со стоявшего на коленях барона странный амулет с чёрной магической силой. На амулете была изображена голова медузы какой-то и надпись на непонятном языке. Пока слуги и несколько дворян суетились рядом с убиенным, я вытер клинок и засунул медальон в карман. Граф де Грей подошёл и спросил тихо:

– Что-то особенное в этом амулете?

– Очень, – кивнул я.

– Магическое? – опять спросил граф. И, увидев мой удивлённый взгляд, пояснил: – Мин Эррес мне всё рассказывает, Опер. Или ты думал, что будет иначе?

Я засмеялся и мотнул головой:

– Даже не сомневался, граф. Но расскажу, если вы не против, когда останемся наедине!

Де Грей кивнул и закричал повелительно:

– Господа и дамы, представление окончено! Прошу в залу продолжать веселье! Музыканты подарят вам сразу несколько новых баллад, а повара приготовили жареных на вертеле поросят!

Гости дружной гурьбой двинулись во дворец графа, а тот повернулся к слуге:

– Проводи сэра де Ниса в мой кабинет и накрой там столик. Я буду через десять минут!

Кабинет графа был обставлен довольно необычно. На стенах вместо привычного оружия какие-то кривые мечи да сабельки. Да черепа животных, доселе мною не виданных. Шкаф чёрный, большой, был изукрашен резьбой львиных голов. Даже стол был необычным. Столешница не прямоугольная, а изогнутая со стороны сидевшего за этим столом. И всё в чёрных цветах. Даже три кресла. Я плюхнулся в одно из кресел перед столом и с любопытством рассматривал письменные принадлежности графа. Не зря магистр руководил орденом льва – всё было в изображениях этого животного. Даже ручка печати была выполнена в виде львиной гривастой башки.

Как только скрипнула дверь, я вскочил, но де Грей махнул рукой, мол, сиди. И тоже плюхнулся в кресло. Слуга тут же подкатил небольшой столик, поставил его между нами. На столике разложил еду и поставил чайник и две чашки. Граф так же молча махнул рукой слуге, и тот быстро вышел. А магистр лично налил в чашки кофе и пристально на меня посмотрел:

– Я долго думал, Опер, что ты для нашего королевства – зло или благословение…

– И что решили? – напрягся я.

– Пока склоняюсь ко второму решению, – уголки губ магистра дрогнули, – Слишком много положительного произошло за последнее время. А болото, в которое превратился Легит, пугает патриотично настроенных дворян.

– Это патриотично настроенные дворяне ещё не знают, сколько настроенных не столь патриотично работают на соседний Флекс, – я отхлебнул кофе и пристально посмотрел на графа.

– Кое-что знаем, – у графа дёрнулась щека, – Но если вы поделитесь ещё какой-то информацией – будем только благодарны.

– Почему и не поделиться? – я пожал плечами: – Раз уж я попал в это королевство и практически стал его частью, то и его интересы мне не чужды. Уже своим себя здесь чувствую.

– Это я заметил, – ухмыльнулся граф.

– Итак, – я аккуратно поставил чашку с кофе на столик: – Вы, быть может, слышали, что недавно скоропостижно скончался граф Сузон де Нортре?

– Конечно, – хмыкнул магистр ордена львов, – История наделала немало шума. Вдруг покончил с собой из-за угрызений совести человек, у которого совести отродясь не было.

– Совесть дело такое, – осторожно заметил я, – Если нет своей, то её могут импортировать…

– Да ладно? – граф глянул на меня весело и с удивлением, – И вы?..

– Я вообще не говорю о себе! – я поднял перед собой руки, – Но вот граф перед смертью в порыве раскаяния наговорил много интересного.

– Кому же? – Олмуд де Грей весь подался вперёд и