Черные короли. Свинцовые небеса - Николай Владимирович Зайцев

— Вы меня зарыли, — напомнил я и засопел от негодования.

— Так-то не со зла! — развел руками старик. — Не взыщи. Нойдманы шастали. Передовой отряд за нами увязался. После сражения из восемнадцати нас только трое осталось. Дрались почти голыми руками.

— А, потом я нашелся винтовку! — радостно сообщил здоровяк. — Случайно!

— И вовсе не случайно, — загорячился капрал, — я знал, где примерно должны быть боеприпасы. Вот и привел отряд к месту.

— Знал он! — хохотнул рядовой. — Нойдманы видно тоже знали. Сориентировались на месте и тоже нашли винтовки. Хорошо, что плохо стреляют.

— Плохо? — изумился старик. — Почти всех выкосили!

— Да, где там. Половину точно с собой в плен увели. Теперь за пытают. Я стрелял несколько раз по нашим, но не достал — далеко.

Новобранец заплакал. Дождь смывал слезы. Гримасы страха и отчаяния оставил. Я содрогнулся.

— Лучше бы все полегли, — согласился капрал. — Нойдманы — звери.

— Вот-вот, — поддакнул здоровяк.

Я кашлянул, привлекая к себе внимание. Покачнулся, упираясь о ствол деревца и тихо спросил:

— А, кто такие нойдманы?

3

Солдаты переглянулись. Хотели заговорить разом. Каждому было, что сказать, но капрал поднял руку, призывая к молчанию.

— Ты с какой планеты?

— Кенариума восемь, — машинально ответил я и удивился, замирая до боли в пояснице. Вот оно, что, оказывается я с Кенариума восемь. Мир пошатнулся, готовый рухнуть. Нет, нет, нет. Только не сейчас. Взять себя в руки и немедленно побороть в себе страх. Я ведь только справился со стрессом: нашел себя, для того, чтобы снова потерять? Нет, не должны быть воспоминания, такими сокрушительными для психики. Кенариум восемь! Я посмотрел в небо на свинцовые небеса, надеясь увидеть далекую планету.

Конечно, ничего не увидел.

— Понятно, — старик разочаровано выдохнул. Он даже не удивился, — вы там, что для титанов строите? Город подводный? Хозяева любят потайные места. Как упрячут какой город, потом сами не найдут. Да, не тушуйся ты. Все знают про ваш Кенариум и подводный город. — Капрал покривился, воспринимая мою реакцию по-своему. — У нас тут сложнее обстановка. Кенариум дикая планета. Там местных теперь почти нет. Титаны их сразу истребили. Зачистили территорию. Не стали мудрить. Вы там больше для проформы плаваете. Мы же у титанов самый действенный полицейский кордон. У нас настоящая служба. С вашей колонией эта планета никак не сравнится. Здесь, лейтенант, периодически война происходит.

— Плавает знаешь, что? — обиделся я. — Мы ходим по морю. Патрулируем.

— Ой, морячок, — капрал от меня отмахнулся. — Пошли уже. Патрулировать. По пути расскажу остальное.

— Так их едят или нет? — жалобно спросил новобранец с тоской смотря на обугленные шары шиши.

— Нет, — рявкнул старик. — Кто падальщиков ест?

— Давай парочку возьмем, — настойчиво зашептал здоровяк своему товарищу. — Они вкусные. Посмотришь. В панцире запечем — пальчики оближешь.

Заговорщики чуть отстали, и капрал сделал вид, что так и надо. Мы брели вперед. Старик, кажется знал цель. Я — нет. Я ничего не понимал, голова кружилась от новой информации: Кенариум восемь; колониальные планеты; полицейские кордоны и хозяева над всеми титаны. А мы то, кто для них? Союзники, вспомогательные войска или просто расходный материал? Сдается мне, что всё разом. И какая моя роль во всем этом?

— Куда мы идем?

Солдат снял пилотку, стряхнул капли. Посмотрел с тоской на свинцовое небо — мрачность и под его взглядом не рассеялась. Большая водяная капля сорвалась с носа, и старик вздохнул. Видно, курс просчитал. Сплюнул, беря себя в руки. Одел головной убор, проверил кокарду. Мне стало не уютно. Свою фуражку я потерял.

— К кабине пилотов. Отряд наш на холм поднимался, видели куда упала передняя часть. Часов шесть хода. К ночи будем.

Я долго не мог поверить, что нас всего четыре человека. Думал, сейчас из-за деревьев остальные выскочат и закричат что-то типа: «Ну, как тебе шутка, лейтенант?» или «Хорошо мы тебя прописали? Это тебе не вода, это джунгли. У нас тут свои правила, как принимать новичков! Даже транспортник по такому случаю грохнули». Но только видел я кругом следы одной катастрофы и где-то их было больше, а где-то меньше.

Проклятый дождь усилился. Вроде накрапывал периодически, а тут с неба полился без остановки, заливая душу. Все живое исчезло и звуки стихли. Капрал остановился, я, шедший за ним, чуть не врезался в баллоны на спине. Опасливо покосился на оружие. С трудом подавил зевок и неожиданно начал икать. От холода, наверное. Как такое можно таскать на спине?

Старик кивнул дулом огнемета в сторону, указывая на обглаженные человеческие останки, утащенные в папоротник и сказал:

— Сержант Ченч. Мы с ним вместе в двести двенадцатом служили. Всегда в покер мухлевал. Нелепая смерть. Кто бы мог подумать.

— Похороним? — тут же предложил веселый здоровяк из-за моей спины, — всё-таки друг ваш.

— Друг? — хмыкнул старший солдат и сплюнул, вспоминая видно про покер, — Звери похоронят, а не успеют так команда скоро прибудет — нас забирать и всех похоронит.

— Ладно! Как скажите! А знаете? Нам, наверное, медали дадут! — не унывал здоровяк. — Мы же заслужили! В таком аду выжили.

Я покосился назад. Он жевал уже что — то и счастливая до неприличия здоровенная морда с ярко выраженным волевым подбородком, блестела от жира. Я понял: солдат меня бесит. Я устал, а он нет?

— Не дадут, — спокойно сказал я.

— Это почему? — обеспокоился рядовой, на миг мрачнее.

— Вы живьем лейтенанта закопали.

— Начинается, — протянул капрал и повернулся к нам. — Что? Снова обидка заговорила? Так мы не со зла: для дела. Понимание иметь надо. Может еще и извиниться? — Дед поджал сердито губы: понятно кто я для него — перед таким точно не извиняются. Выдержал паузу и добавил своим солдатам. — Всем всё дадут: и отпуска, и пайки, и медали.

— Паек — хорошо, — здоровяк кивнул, не переставая жевать, вытер жир с подбородка, — отпуск не нужен. У меня скоро дембель. Конец контракту! И не нужна мне ваша